Время не лечит

Так плохо, хоть застрелись! Ну что же, посмотрим, что мне скажут мои друзья; может, я правда просто сошел с ума или это она лишила меня и покоя, и рассудка?»

Полковник пошел к себе в офис и вызвал Яна. На улице стояло пекло, август в Марокко выдался в этот год невероятно жарким. Температура воздуха зашкаливала за сорок градусов. Пришлось на базу брать дополнительно еще одного садовника, чтобы успевать опреснять воду из моря и поливать сад и аллеи. А снаружи, вокруг базы, все пожухло. Трава сгорела, пальмы засохли.

– Ян, зови Тома, и ко мне в кабинет, дело есть.

– Сейчас будем, Полковник, а что за срочность?

– Придете, расскажу.

Через десять минут после звонка Ян и Том были в кабинете у Адама.

– Слушаем тебя, Полковник, что приключилось, что ты нас из постели вытаскиваешь, обеденный перерыв, я лично поспать решил, – говорил Ян. – Жарища на улице, вечером у меня прием новых курсантов, и так не высыпаюсь каждый день».

– Хватит ворчать, Док, у меня к вам дело. Надо придумать, как вытащить Азэми из ее города к нам на базу, хотя бы на время.

– Ты в своем уме, Адам? Что мы можем придумать, чтобы она наши мысли не прочитала раньше, чем сядет к тебе в самолет? Это должно быть что-то особенное и правдивое, иначе она не клюнет на наши хитрости, – возмутился Том. – И зачем она тебе сейчас понадобилась? У нее там четверо детей, она мамочка, семья, муж, лаборатории, работа и задания японцев!

– Все задания своих японцев она уже выполнила.

– Тогда объясни, зачем она тебе сейчас? – спросил Ян.

– Я хочу, чтобы хоть ненадолго она вернулась к нам на базу, я умираю без нее, я стал злым, раздражительным, мне ничего не мило, мне жить без нее не хочется!

– А как же Джулия?

– Джулия, она хорошая, Ян, добрая, верная, но она не мой «цветочек», нет в ней того темперамента и той горячности, что у Азэми, я с ума схожу по своему «дьявольскому цветку».

– Ты еще не забыл ее, Адам? Быть с нею еще больнее, чем без нее!

– Я помню муки ревности. Наверное, хуже ада видеть, как она с другим, или думать об этом, – проговорил Том с грустью в голосе. – Я ведь ее тоже безумно любил, хорошо, что у меня есть Зиночка и дочка. Дочка меня вылечила от этой безнадежной любви.