Совы и Демоны

– Ну… да, Екатерина Андреевна.

– Сколько раз уже говорить, называй меня тётей Катей. Ну не смущайся так, дело молодое, сама знаю, – несмотря на тихий голос, все её слова звучали чётко.

Рома поскрёб подбородок, на котором торчало несколько коротких тонких волосков. Солнце светило ему в лицо, и он прикрывал ладонью глаза.

– Так ты у этой девушки взял какие-нибудь координаты? Телефон там. Или как это вы сейчас делаете? Илюша постоянно общается в этом, как его..

– «ВКонтакте», – подсказал Рома.

– Да-да, верно.

Ну так как? Обменялись контактами? Или ты настолько обо всём забыл, что и не спросил?

– Может быть, – ответил юноша и уставился в кружку с чаем.

– Что же, – улыбнулась ему тётя Катя. И ничего больше не сказала.

В спальне братьев Рома переоделся в спортивную одежду, достал из сумки кроссовки на рельефной подошве, жёлтые с чёрными полосками, повесил их себе на шею, вставил наушники в телефон и положил его в карман. Кроссовки болтались на шнурках, подпрыгивая на груди, пока он пересекал коридор и столовую.

В плейлисте, поставленном на случайное воспроизведение, выскочила песня.

John Cooper Clarke – Evidently Chickentown

Палец завис над кнопкой «next». Рома посмотрел на экран ещё раз и спрятал телефон в нагрудный карман, засунув наушники в слуховые проходы. Он крепко зашнуровал кроссовки и вышел за ворота.

Дом стоял на широкой дороге, у самой окраины посёлка. Влево уходили бесконечные зелёные поля – они казались огромным мягким ковром, раскинувшимся под бледным небом.

Вправо выстроились маленькие домики.

Рома трусцой побежал к центру посёлка. Деревянные дома за цветными палисадниками сменились длинными двухэтажными зданиями из оранжевого кирпича. Здесь и там, в тени деревьев, в канавах, а то и посреди дороги расположились рыжие и коричневые безрогие коровы с изъеденными глазами; они жевали, широко раздвигая мощные челюсти, и помахивали измазанными говном хвостами. За бегуном стелилась желтоватая пыль, и маленькая собачка устремилась за ним, бешено лая на ядовито-жёлтые кроссовки; меньше чем через минуту она отстала.

Начались серые дома, четырёх- и пятиэтажные, на их фасадах узором из красных кирпичей были выложены слова «Слава КПСС» и «50 лет Октября». В заброшенном скверике к постаменту кто-то прислонил часть бывшего памятника – верхнюю часть человеческого тела. Бронзовую усатую голову с жидкой бородкой венчала бронзовая кепка, а взметнувшаяся над головой рука указывала туда, куда никто не мог заглянуть.