Подзаборье

Сказано, что уснувший пожелает, проснувшийся найдет.

Пробуждение

Сумрачно, слабый свет горящих свечек, гулкие капли воды, эхо. Какие-то странные звуки, совсем не похожие на привычные, закрепленные в подкорке, голос матери и того, что ее окружало. Скорее, на протяжные завывания то ли ветра, то ли какого-то сказочного существа.

Конечно, ребенок не знал ни того, ни другого, еще не мог понять, что именно способно издавать такие звуки, потому что никогда еще малым своим осознанием их не воспринимал.

Эти не поддающиеся расшифровке гул и мерцание каким-то странным образом пробуждали первые ощущения мира и почему-то заставили войти в него уже не биологическим объектом пеленания и кормления, а еще не сформировавшимся человеком с первыми запоминающимися реакциями.

Запахи… Он привык к запаху казенных хлорных лагерных пеленок и материнской груди, которую опустошал необычно быстро, жадно и многократно, так, что этого ему было недостаточно, и подруги-роженицы с удивлением и любопытством помогали матери своим молоком.

Звуки… Он слышал и, безусловно, не запоминал лай сторожевых псов, сигналы лагерного распорядка, шарканье ног строя людей, вырванных из жизни по прихоти или злому умыслу негодяев, да и по собственной глупости, вполне объяснимой нищетой, голодом, бесправием, когда «авось пронесет…» становилось сильнее страха наказания. Хотя различия в способе существования между лагерем и остальным миром заключались исключительно в степени свободы передвижений и регулярности питания, предусматривающего завтрак, обед, ужин, и примерно такого же по качеству и разнообразию, но совсем не по расписанию.

Все это составляло привычный естественный фон, поэтому появившиеся вдруг звуки стали стрессом, вызвавшим пробуждение психики ребенка.

Слышались постоянный бас и некие причитания странно одетых людей в длинных сложно устроенных желто-черных балахонах, местами слабо отсвечивающих. На них почему-то не было серых больничных халатов и грязно-синих комбинезонов заключенных, привлекаемых к уборке лагерного детского дома, в котором такие обстоятельства никоим образом не приводили к снижению иммунитета и росту заболеваемости орущих, голодных, мокрых обитателей деревянных полок.

Их было очень мало, этих обитателей, но они заявляли о себе, вопреки всему, доказывая, что жизнь будет всегда находить возможность продолжения, как цветок на камне.