Тиара скифского царя

Я даже ввел моду, как сказали бы львовские гопники, на новую «фенечку» – золотые скелетики скифских младенцев царского происхождения, которые клали рядом с тельцем при захоронении. Эта идея, высосанная из пальца, благодаря антиквару Фогелю, который после случая с тиарой царя Сайтоферна стал признанным авторитетом по части античных древностей, получила широкий размах, я изготовил около трёх десятков скелетиков, два из них за сумасшедшие деньги приобрёл для своей коллекции барон Ротшильд.

Жизнь моя была сыта, безлика и убога.

После бесчисленного количества шлюх, побывавших в моей постели, я сошёлся с милой женщиной Галиной Алексеевной, которая работала ассистентом у профессора Штерна в Археологическом музее. Галочке было двадцать восемь, у неё был неудачный короткий брак, отношения наши были ровные и ненавязчивые, она была женщина начитанная и, пожалуй, мудрая.

– Ты знаешь, Борис, – Галочка произносила моё имя на польский манер, с ударением на первом слоге.

 – В антикварном мире разрастается грандиозный скандал.

Мы лакомились мороженым на летней веранде напротив Оперного театра.

– Что так встревожило музейных крыс? – спросил я.

– Ты слышал когда-нибудь о тиаре скифского царя Сайтоферна?

Я благоразумно не посвящал Галочку в характер своей деятельности.

– Отрывочно, – сказал я. – По-моему, её нашли в наших краях несколько лет назад.

– Совершенно верно, – сказала Галочка. – Сейчас она украшает Лувр. Эта была самая дорогостоящая покупка за всю историю музея, потребовалось специальное разрешение парламента.

И вот в последнем номере журнала «Revue Cosmopolis» опубликована статья доктора Адольфа Фуртвенглера из Мюнхенского университета, в которой он убедительнейшим образом доказывает, что тиара – подделка.

– Скандал в благородном семействе, – сказал я. – А, может быть, этот доктор ошибается?

– Маловероятно, – сказала Галочка. – Доктор Фуртвенглер признанный авторитет по понтийскому периоду древнегреческой истории, аргументы, приведённые в статье, бьют просто наповал.

Лувр дипломатично отмалчивается, но, похоже, не избежать независимой экспертизы из представителей лучших музеев мира. Хочешь, я переведу?

– Непременно, – кокетливо сказал я. – Нам, скромным ювелирам, так интересно читать о страстях в мире настоящего искусства.

На следующий вечер я множество раз перечитал перевод статьи, любезно сделанный моей дамой.