Колыбельная для деревни

Мать, с припухшими от слёз глазами, грела на плите воду для утренней дойки. Разомкнула было скорбно сжатые губы, но, посмотрев на дочь, осеклась. Лена светилась так, словно солнце всходило не за окном, а в ней самой. Такой счастливой, мать её не видела. Ну, если только в детстве.

Ни сватовства, ни свадьбы не было. Просто Лёня днём пришёл к ним с букетом полевых цветов для матери, коробкой конфет для Анюты и бутылкой вина для отца. Мать растерялась, никто, никогда не дарил ей цветов. В растерянности, собрала на стол и, молча, просидела всю трапезу, мало понимая, о чём говорил Лёнька, что отвечал ему отец.

Только, среди разговора, невпопад сказала, как отрезала:

– Анюту мы вам не отдадим. С нами будет жить.

Лёня посмотрел на будущую тёщу с недоумением, а Лена покраснела:

– Мама, что ты так волнуешься? Анюта уже большая девочка, сама решит, где ей жить. Пока пусть с вами поживёт, там, в доме, нужно ещё обустроить всё, сколько лет нежилым простоял. Потом видно будет. Мы же не за тридевять земель уезжаем, всего-то – через улицу.

Отец, раскрасневшийся от вина, согласно закивал:

– Ну, да, ну, да. Что ты, мать, так разволновалась – не за тридевять земель дочка уезжает. А внучка, что ж, она с нами жить будет пока – делов в дому много. Ты, Ленька, не сомневайся, я помогу, только скажи. Руки-то ещё не забыли плотницкое дело, да и печку вдвоём осилим сложить. Только, вот, что я тебе скажу, класть надо не простую, а под газ. Разговоры идут, что будут нам газ проводить.

И они вышли во двор перекурить в разговорах мужские заботы, оставив женщин в доме.

Очень сложно у них мысли устроены, мужчинам бывает в тягость, разбираться. Вот, как сейчас – плачут, когда надо радоваться.

Лена, обняв маму и дочку, плакала от счастья. Не чувствуя своих слёз, вытирала мамины – горючие, ручьём катившиеся по её щекам. И Анюта сказала своё слово:

– Мама, я останусь с бабой и дедом. Ты не обижайся. Я буду приходить к вам каждый день. Мне дядя Лёня понравился. Он так на тебя смотрит! И ты – на него! Я заметила, мам.

Мы впятером за столом сидели, да? А, как будто, мы – втроём, а вы, отдельно – вдвоём. Мамочка, как я хочу, чтобы ты была счастливой!

– Так и я того же хочу, девчонки, – растопив свою тревогу слезами, заговорила, наконец, мать.

Были недолгие сборы. Хоть мать и выкладывала из шкафа всё, как ей казалось, необходимое, Лена укладывала назад, в шкаф:

– Мама, там ещё всё отмыть сначала надо. Не обижайся, потом я возьму всё, что нужно.