Андрогинатор

Альф оказался под завязку и даже несколько более того перегружен оппозиционными доктринами с кодовыми наименованиями «наука» и «религия», причём, на поверку – первая оказалась органичным подмножеством второй, но наотрез отказываясь в этом сознаваться, не смотря на зашкаливающий уровень аксиоматики и прочей догматизации. Бете же повезло несколько больше, и без того будучи склонной к обильной речевой деятельности, её дискурс пополнили дополнительно зёрна «гламура», против которых, впрочем, она не очень-то и протестовала.

– Ну, вздрогнули, Граждане Бессмертные Духи! – всё ещё вполне себе мелодически пропел донельзя андрогинизированный голос.

4. Контакт

Сергей Павлович заканчивал свою орбитальную трапезу, умело орудуя тюбиками и пакетиками космического обеда, и уже намеревался было приступить к её финальному аккорду – десерту, пополнив восхитительный букет вкусов рафинированного борща и дезодорированной котлетки смелой ноткой абрикосного джема, как в его отсек вошли двое. Мужчина, и, что характерно – женщина.

«И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их», – показалось ему, что это только что пропели невидимые серафимы тончайшими серебряными голосами, а где-то в углу глухо брякнула рында, отбив положенные морские ритуалом тридцать минут. Которой отродясь не бывало на орбитальной станции, зато вовсю была в ходу на Андрогинаторе.

«Ну, Кэп! Так и не может обойтись без театральных эффектов!», – подумал про себя Альф, сам же смело шагнул вперёд к так и застывшему на месте Сергею Павловичу, но всё ещё продолжавшему непроизвольно сжимать тюбик с джемом, так что довольно увесистая колбаска фруктовой начинки расползалась по его пальцам:

– Здравствуйте.

– Привет. Я – Бета. – представилась Бета, юркнув куда-то вбок, и не менее уверенно примостившись на некоем предмете скромного интерьера орбитальной станции, чем-то отдалённо напоминающем барное кресло.

Что интересно – на посетителей как бы не действовала невесомость, они твёрдо стояли на полу (а кто уже и сидел) не предпринимая ни малейших к тому усилий, и именно этот факт больше всего поразил уже начавшего приходить в себя Сергея Петровича.

– Оч-ч-чень приятно – Сергей.