Кабы не радуга

Она вопрошает: "Кто там?"

Ей отвечает церковный хор и звон с колоколен,

и смеется Младенец: "Разве ты меня не узнала?

Ну и что, что я еще не родился, уж я-то волен

родиться, когда захочу, Отцу сопрестолен.

Се – стою и стучу, как карандашик внутри пенала!"

"Как одиноко город сидит…"

Как одиноко город сидит,

сгорбившись, подобно вдове,

с платком на старушечьей голове!

Ее владенья разорены,

юные дочери осквернены,

был сын, но и он убит.

За острой иглою – белая нить,

саван – прочное полотно,

пусть покроет родную землю оно,

прислонилась к горячему камню щека,

ни плакальщика, ни могильщика,

землю некому похоронить.

Иеремия, ты слышишь, я

плачу с тобой вдвоем,

так рыдают высохший водоем

и проломленная городская стена,

моя столица осталась одна

по ту сторону бытия.

А по эту сторону – два раба,

яма, петля и страх,

недвижный воздух, дорожный прах,

на котором две цепочки следов

да десяток идущих по следу врагов,

а следом плетется арба.

Бугристые, длинные спины волов,

крик погонщика: "Шевелись!"

И хочешь – кляни, а не хочешь – молись,

все равно ни то, ни это не в счет,

и равнодушно вечность течет

поверх склоненных голов.

"Направленье и скорость бегства…"

Направленье и скорость бегства,

место действия – безразличны,

и спасенье не цель, а средство

пробудиться, как в детских снах.

Обстоятельства так обычны:

пробудишься и, пробудившись,

ощущаешь мышцы, и в мышцах —

кровь, и в каждой кровинке – страх.

По уступам морского дна

мы бежим, запрокинув лица.

Позади гремят колесницы,

и вода стоит, как стена.

Но к стене нельзя прислониться,

и судьба уже решена.

"Семь старцев медленно к Храму идут…"

Семь старцев медленно к Храму идут,

продвигаясь вдоль квартала блудниц,

мечтая остаться вдвоем хоть с одной

из сидящих на корточках у лазов в свои дома.

Тщетно пытаясь освободиться от пут,

в корзине трепещут семь голубиц,

предназначенных в жертву.

невыносимый, влажный, сводящий с ума.

Проезжает конная статуя с мускулистой рукой,

приветственно поднятой. Многие падают ниц.

Небо намного тверже, чем в День второй.

Перед Храмом толпится разноязыкий сброд.

Слышится пенье левитов. Резкие возгласы труб.

Чуть в стороне над кострами кипят котлы

с жертвенным мясом. Пляски вокруг котлов.

Один подымает лицо.