Книга жизни (сборник)

И тогда созревшие избиратели, то есть, народ, выбирают Гитлера, Хамас или, что не менее смешно: Ольмерта или Шарона демократическим путем.

Итак, я запомнил тоталитарные выборы, как один из радостнейших дней моего детства. И в этом меня никто не переубедит. И только такими выборы должны быть.

Позднее я понял более глубоко значение выборов. Принять участие в выборах в любом обществе – это в лучшем случае, кое-что выбрать.

От автора. Я всегда замечал в моем друге этакую самоуверенность. Не уважает он никакой народ.

Нет, не совсем правильно я выразился. Не верит он в мудрость народную. А ведь все мы учимся, а научившись, радуемся, как говорил кот у Нацумэ. Я некоторое время пытался сформулировать – чему радуемся?

Быстрое решение

Средиземное море в Хайфе всегда волнуется. И это мешает сосредоточиться при прогулках вдоль берега.

Наши решения зависят от обстоятельств. Именно обстоятельства подталкивают нас к важным решениям и действиям.

Я гулял зимой возле дома и повстречал пленного немца.

Их было много, живущих в лагере, расположенном в овраге вблизи леса и невдалеке от нашего дома.

Во время работы пленные немцы, изготавливали, неизвестно каким образом, копилки, зажигалки и другие безделушки и слонялись по улицам, пытаясь продать их или выменять у жителей на еду.

Я подошел к немцу и крикнул, ничего не понимая в этих словах:

– Гитлер капут!

Он оглянулся по сторонам и бросился за мной. Я от него. Но в этот момент показалась группа взрослых.

Немец остановился и быстро направился в другую сторону.

Я так и не понял, хотел ли он согласиться при более близком контакте со мной с моим тезисом о Гитлере, или наоборот возразить мне.

Но главное, что я понял: происходящие события вынуждают нас принимать быстрое решение, возможно, не всегда правильное.

Начало серьезной учебы

Поезд шел полным ходом, а я восемнадцатилетний молодой человек висел на подножке, держась за одни поручни вагона.

Меня обдувал ветер.

И вдруг, в этом нелепом положении, я вспомнил, как в шести – семилетием возрасте я посетил вечером моего приятеля. Но его родители решили выпроводить меня по неизвестным мне причинам.

Они начали подмигивать друг другу, а мне говорить, что меня, как им кажется, искала моя мама. При этом они ласково и заботливо глядели на меня. А мне стало почему-то стыдно и неприятно и за их глупость, и за то, что меня выпроваживают.