Книга жизни (сборник)

Я вспомнил, как в одну из поездок в колхоз с нами поехали два азербайджанца. В предыдущей поездке в колхоз они были пойманы на гороховом поле, где запасались горохом на ужин. Случай был доведен председателем колхоза до сведения руководства института. Банальному случаю была придана идиотская окраска.

На следующий день, когда мы отправились в поле на работу, к нам неожиданно подкатил институтский мини автобус, из которого вышел заведующий одного из отделов. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что азербайджанцы находятся далеко от остальной массы работающего народа, заведующий отделом сделал нам знак, чтобы мы плотнее собрались вокруг него.

Он тихим голосом сообщил сгрудившимся вокруг него людям национальные особенности азербайджанцев. Оказывается, что, когда они видят горох, то не могут сдержать себя и бузуют по его словам себе за пазуху и куда попало.

– Так что посматривайте за ними, закончил беседу посланец института.

Вернемся к вопросу Бори. В колхозе не вкусно и плохо кормили, и я предложил Боре провести опыт с курицей на мне.

– Нет, – сказал он, а кроме шуток, вы действительно не можете себя сдержать?

– Что до всех евреев, то я не задумывался над этим, – ответил я.

– Но, что касается меня самого и ситуации, сложившейся в колхозе, то в случае хорошо зажаренной курицы не смогу сдержать себя.

И все же, после таких расспросов, я оторопел. Я вдруг понял: чтобы убедить весь русский народ в том, что евреи не употребляют кровь христиан в мацу ни в каких целях, потребуется гигантская работа, результаты которой невозможно предвидеть.

Я помню день, когда еврея Волынова запустили в космос. В одном из отделов нашего института я услышал горячую реакцию одного из патентоведов на это событие.

– Ну все! Еврея запустили, теперь и в космосе порядка не будет!

В одном из своих полетов Волынов справился со сложнейшей ситуацией при посадке космического корабля, перейдя на ручное управление.

Познакомившись с историей евреев, я понял, что плата за все, что они сделали для могущества СССР, будет, как всегда одна и та же: презрение, выраженное от имени русского народа питекантропами типа Макашова или писателей типа Солженицына. В конечном итоге обстоятельства в жизни со временем еще в школе полностью вылечили меня от желания стать русским.