Книга жизни (сборник)

Они бросились бежать, смеясь и корча рожи Абраму. Я поплелся домой. Я не сказал испуганным родителям о происхождении моего синяка под глазом.

Но с этого момента краб оставил меня в покое, и больше ни разу не приставал ко мне. Я впервые в жизни испытал гордость за свой поступок, но это не компенсировало моих многолетних рабских унижений, которые я терпел от краба в прошлом.

7. Желание быть русским

В детстве я быстро понял, что быть евреем плохо. Для того, чтобы показать всем, что ты плохой, достаточно было обозвать тебя жидом, или более культурно – евреем или еврейской мордой.

Последнее соответствовало правде, но в то же время было очень оскорбительным. И опровергнуть это было невозможно. А из признания этого факта тобой, следовало, что ты можешь считаться с этого момента кем угодно: трусом, жуликом, мерзавцем и т. д.

Но, что было особенно обидно, что многие полуевреи, поборов свою еврейскую половинку, изощрялись в еврейском вопросе не хуже русских. А в случае уличения их в том, что у них отец или мать евреи, приводило их в бешенство, они это отрицали и еще сильнее жидились, словно желая доказать, что они русские больше, чем сами русские.

Я был счастлив, если в детской компании со мной обращались как с равным, не намекая на мое происхождение. Иногда было достаточно намекнуть тебе, кто ты есть, картаво выговаривая букву «р». Но из всех моих знакомых евреев, букву «Р» все выговаривали лучше русских, а как раз многие русские не могли сами правильно выговаривать эту букву.

Да и сам Ленин, которого все считали русским, картавил.

Позднее, когда я узнал ближе его учение, он получил у меня прозвище картавый. Ведь все уголовники должны иметь кличку. Уже гораздо позднее я узнал, что дед Ленина был евреем, и мне стало ясно, насколько сильны гены евреев. Через два поколения передалась Ленину неспособность правильно выговаривать букву «р».

У меня был приятель еврей, который перешел из своей школы в школу, где я учился. Когда он пришел в наш класс он сообщил одноклассникам, что имя его Иван.

Опытные ребята заподозрили, глядя на него, что что-то здесь не так. Еще более опытные в этом вопросе, чем русские ребята, евреи поспорили с Иваном, что он еврей.

Ивана подвела его собственная мать, которая, придя в школу, стала прилюдно звать его Изей. Он не подходил к ней, делая вид, что это зовут не его. Но его мать направилась к нему, гневно спросив его, почему он не отзывается. Одноклассники евреи торжествовали.