На грани

Недели мало!

– Два дня хватит. Слушай внимательно! – это уже Звягин говорил, как о продуманном. Он мало знал Киев, но заранее считал, что предпочтительнее людные места.

– Через два дня ровно в десять я буду стоять на первой трамвайной остановке железнодорожного вокзала. Меня увидишь. Подъезжаешь к тротуару, отдашь из кабины деньги и прощай. Куклы, фальшивки – никаких фокусов! Предупреждаю, у меня есть за что зацепиться! Лишних, пока не привлекаю!

– Так и быть. За грехи расплачусь. Виноват я! Молодой был, горячий.

Расквитаемся! Может подвезти куда надо?

– Обойдусь!

Звягин вернулся на железнодорожный вокзал, пошел на остановку, где предполагалась встреча, еще раз внимательно осмотрел место, но беспокойство его не оставляло:

«Опасная сволочь! Но блеф, похоже, сработал! – Приходится по волчьи выть!»

На вокзале он направился к стеклянному киоску, где видел людей, предлагавших жилье. Подошел наугад к женщине, стоящей поодаль.

– Мне надо остановиться на несколько дней.

Что у вас?

– Комната, – торопливо ответила она, – недалеко от вокзала, две остановки.

В ожидании трамвая женщина продолжал говорить:

– Я бы хотела посмотреть ваш паспорт. Так положено.

Была она небольшого роста, в серой длинной юбке, какой-то бесцветный платок надвинут почти на глаза.

– Командировочный? Я бы хотела деньги наперед.

– Я на два дня.

– Можно за два дня.

Дом был из старых, не тронутых новостройкой. Калитка, дорожка, выложенная плиткой, застекленная веранда и ступеньки к двери с кнопкой звонка.

Она открыла дверь, пропустила Звягина перед собой. Большая комната. Над столом высоко люстра. Шторы. Телефон на тумбочке, радиола «Сакта».

Цветная портьера закрывала боковую дверь, она ее ключом открыла.

– Проходите! Это ваша! Вот тут и располагайтесь, туалет, душ покажу! Если курите, есть выход на веранду.

– Не курю!

– А я курю. Вот вам ключ от вашей комнаты. Меня зовут Нина, так и называйте.

Да, – добавила она, снимая с головы свой платок, – если захотите вскипятить чай или кофе, на кухне плитка.

Звягин кивнул и невольно задержал взгляд на ее открывшемся лице.

– А ключ от входной двери? – спросил он.

– Я почти всегда дома.

Оставшись один, Звягин осмотрелся. Большая кровать, подушки одна над другой, возле кровати глубокое кресло под белой накидкой, на стене единственная картина – чеканка: парусник на вздутых парусах режет волны.