Про котенка Тишу

А бабушка ворчала: «Плохо ешь! Ветром унесет, если будешь так плохо есть!» И она подумала: «А Тиша-то вообще никогда не гуляет! Какой же у него может быть аппетит? Того и гляди похудеет, его ветром унесет!»

И вот сегодня, когда пришла Катя, ее одноклассница, соседка и подружка, взбрело Верочке в голову непременно с котенком погулять. Тиша вроде бы ничего не имел против. Но как только вышли во двор, сразу стало ясно, что это плохая затея. Лапки у Тиши мерзли, он дрожал и недовольно оглядывался на Верочку. Но вдруг он перестал оглядываться, насторожился и куда-то быстро-быстро побежал, поджимая лапки.

Девочки поглядели – и засмеялись, потому что Тиша бежал на лужайку. Да-да! Совсем рядом был люк канализации, от которого поднимался парок. Там всегда, даже в морозы, подтаивал снег, а сейчас все-таки была весна, вот земля и отогрелась так, что даже травка проклюнулась. И Тиша ее учуял, и побежал к ней, и начал прыгать, как козленок, и кусать траву, и трепать ее лапками…

– Он хочет пастись! – сказала Катя.

– Он хочет витамины! – сказала Верочка, которую мама вечно пичкала витаминами, чтобы не так часто болела. – Вот мы его летом на дачу заберем, там этих витаминов в траве!.. А сейчас пока тут пускай пасется.

Ну вот, Тиша пасся, а девочки на него смотрели. Потом они немножко озябли стоять на одном месте. Но Тиша уходить не хотел. Грыз травинки, царапал землю лапками…

– Может, домой пойдем? – сказала Катя. – Надоело тут стоять.

– Пусть еще немножко погуляет, – решила Верочка. – Ну еще минуточек десять.

Качели недавно отремонтировали. Всю зиму они болтались на одном тросе, перекошенные и облезлые, а сейчас качалку поменяли, подвесили накрепко, покрасили – раскачивайся как хочешь, хоть до неба! Верочке давно хотелось покачаться, но мама не разрешала, говорила, что краска к куртке и джинсам прилипнет. Но с тех пор уже неделя прошла, вчера Верочка видела, как большие девочки из третьего подъезда качались, и их куртки и джинсы не запачкались. Значит, и им с Катькой можно.

Они качнулись всего только разика два или три, когда мимо прошел тот дядька. Он был какой-то весь толстый и коричневый, как медведь. Это все, что Верочка о нем запомнила: его широченную коричневую куртку. Ну, прошел и прошел, а когда проходил мимо канализационного люка, наклонился, потом выпрямился – и дальше направился. Верочка думала, что у него, может, шнурок развязался, вот он и наклонился, чтобы его завязать.