И о чем-то плакала Японка

– Что ж, удачи вам на новом месте! Простите, не спросил, как же вас зовут!

– Донна Мажептила. А если серьезно – то Лукерья… Лукерья Михайловна.

– Это вы хорошо сказали «если серьёзно». Если несерьёзно – то меня зовут «Париж-Дакар». Будем знакомы.

9

Вечером, поужинав, я перевела дыхание от пережитого напряжения дороги и новых знакомств. Пора подводить итоги. В конце концов, следователь я или нет?

Ксения Григорьевна велела мне распознать свою проблему. И сделать это с помощью встреченных мною проблемных людей.

Проблема плачущей Оли – скрытность. Вагонные разговоры ни к чему не обязывают, а облегчение и информацию дают неслабую. Да, признаЮ, я – скрытная.

Вера Петровна воспитала безответственного лоботряса. Надо подумать, не слишком ли балую я своих юных племянников, крестников, мужа.

Дети из автобуса совсем не имеют времени для отдыха и соответственных своему возрасту развлечений. Тоже моё.

Наталья Модестовна запустила своё здоровье. Моё.

Марсель Назырович печалится о своей дочке… а здесь в чем проблема? Да, поняла.

Проблема в том, что есть женщины, которые замуж не выходят не потому, что не берут, а потому, что не хотят. Ведь точно Тася сказала: «Нынче и в тридцать пять выходят»… Стоп! Подозрительно точно, ведь я-то вышла замуж именно в тридцать пять! Отвлеклась. Итак, проблема Марселя Назыровича (и моя) в непонимании того, что есть вещи, которые решаются сами собой. И наше дело – спокойно позволить событиям развиваться естественным образом.

Какая непривычная тишина за окном. Не зря всё-таки меня зовут Лушкой-волкодавкой – мне не страшно одной в пустом домике, на новом месте. Может быть потому, что и в кухне, и в комнате я повесила фотографии Ксении Григорьевны. На фото в кухне она стоит на фоне выстроенной на её деньги небольшой церкви. А на фото в комнате она стоит под сильным ветром, но стоит крепко, одной рукой опираясь на трость, а другую чуть приподняв, и чувствуется в ней великая сила, и нет такого ветра, что согнул бы её.

И глядя с железной кровати на эту фотографию, я вдруг вспомнила Витю Буракова и аж села:

Он же говорил о каких-то неприятных ощущениях типа «на прицеле у снайпера»! И где тот «снайпер»? Просмотрел меня, что ли?

Интересно, почему? Может, во сне увижу ответ? Говорят, так иногда бывает.

10

Но вместо снайпера с автоматом мне приснилась японка.

Настоящая японка, молоденькая, в шелковом кимоно с драконами, веером и стеснительной улыбкой.