Семь-Я. Роман

Дети – работали.

Как-то мать вешала бельё во дворе. Соседки зашушукались, завидев подходившего к их дому в тёмно-синих галифе, вправленных в высокие сапоги, в светло-бежевом кителе мужчину.

– Красавец! К кому идёт? Мать глянула вперёд и, узнав в шедшем Моретти, цыкнула:

– А ну, замолчите, стыдно, ещё услышит, – и бросив мокрую простыню в таз, поправляя на ходу, выбившиеся из собранного на затылке в пучок, волосы, пошла навстречу.

За ней побежала малышка, до этого копавшаяся в песке, вцепилась в выцветшую от стирки юбку матери.

– Возьмите, проходил мимо – занёс, это детям. Она зарделась от смущения, не могла произнести нужных слов. Придя в себя, промолвила: «Заходите, чаем напою…»

– Нет, спасибо. Знаю, что муж на работе. Это детям, – и ушёл.

Несмотря на то что отец пришёл домой уставшим и ночью, взгляд его сразу остановился на необычных продуктах, разложенных на столе.

– К нам кто-то приехал? – спросил он у матери тихим голосом.

– Приходил Моретти, он принёс…

– Моретти?.. То-то его не было около часа на заводе… Смотри как… – Глаза отца зажглись и потухли – усталость одолевала. – Хороший человек. Уважают его… Строг в деле, но душой чист. Ему до всего есть дело… – и, сломленный сном, отключился.

Наделённый душевной щедростью, Моретти под Новый год устроил для детей рабочих новогодний утренник с Дедом Морозом и Снегурочкой.

Дети не отводили глаз от ёлки, украшенной гирляндами из переливающихся стружек, и крепко прижимали к себе кулёчки с конфетами и фруктами. Глазки сверкали, ножки притоптывали, сердечки ликовали…

Взрослые потом при случае благодарили его за заботу и праздник. – «Гмадлобт, генацвале» (спасибо, дорогой).

Вне территории завода, кроме клуба, школы, магазинов, бани строились жилые дома. Много новых удобных домов, не чета грязным баракам. Руководство завода оттуда потихоньку людей выселяло и предоставляло комнату или квартиру в построенных домах – квартиру давали многодетным семьям.