Пробуждение. Сборник рассказов

– Нет, – прокричала она мне в ответ.

Тут же прибежал довольный Серёжка, пародируя свою старшую сестрёнку громким выкрикиванием.

– Да, малыш, сейчас мама найдёт наконец-то, что ей надеть, и мы сразу идём гулять.

Я продолжила лихорадочно вытрясать шкаф в надежде отыскать хоть что-нибудь приличное.

– Свет?! – послышался уже и голос моей подруги. – Мне уже ехать пора. Провожай меня.

– Да, да, сейчас, Танюш. Господи, кажется мне пора в магазин, вообще не знаю, что одеть.

– Тебе хоть мешок одень, всё одно.

– Зачем? – так и продолжали мы свой разговор на расстоянии. – Я с детьми гулять иду, а не в театр. Ладно, ты права, – и я стянула с вешалки пёстренький сарафанчик и не думая, влезла в него. – Иду.

Подруга уже собиралась катапультироваться из двери и даже успела причесать Вику и приодеть Серёжку. Мне осталось лишь взять ключи, и мы все разом выбежали из дома.

– Ну и жара, – замахала Таня. – Покороче ничего не нашла? – скептически отозвалась она о моём сарафане.

– Сейчас ещё все бледные, я особо не буду выделяться, – засмеялась я. – И зачем каждый раз краситься, выходя из дома, понять – не могу?

– А вдруг прынц нарисуется? А ты не готова. Я вот всегда во всеоружии, – расхохоталась Танька, усаживаясь в машину.

Да уж. Что правда, то правда. Встретить Танюшку хоть когда-нибудь не накрашенной, просто невозможно. Причёска, оголённые ножки, глазки, всё работает на неё.

– Мой прынц ещё десять лет назад нарисовался, тебе ли не знать, – напомнила я своей свахе. – Пока, подружка, – и мы чмокнулись на прощание.

– Пока, мои хорошие, – замахала она рукой детям, бегающим по детской площадке.

Я проводила её взглядом и, переведя его на детей, засмотрелась их довольными мордашками. Они беззаботно бегали друг за другом, задорно хохоча при этом. И хотя Викусе уже девять лет, иногда мне кажется, что ей, как и Серёжке, два годика.

Тут мои размышления прервала неожиданно тихо подъехавшая машина. Вздрогнув, я отошла, давая ей проехать.

– Извините, похоже, я вас напугал, – донеслось из открытого окошка.

– Ничего, сама встала посреди дороги, – сказала я больше самой себе, и, подняв глаза на незнакомца – смутилась.