Угол падения

Ты знаешь, мне так чего-то плохо, что хоть в петлю головой. Меня и так уже тошнит от всей этой истории, а тут еще Мариины родители приезжали, и тоже туда же. Я, оказывается, причина всех бед и несчастий.

– Ну а что ты хочешь от меня?

Галина ждала ответ. Ей ужасно хотелось почувствовать его слабость, безысходность, ей нетерпелось увидеть его жалким и беспомощным. Может тогда она сможет выкинуть его из головы, почувствовать свою силу и превосходство и расстаться с мыслью, что он ей нужен.

Но Илья у нее этих чувств не вызывал. Ни жалким, ни слабым он ей не казался, а наоборот она почему-то чувствовала в нем попавшего в сети крупного матерого самца, который ищет у нее помощи, чтобы потом отблагодарить.

Как будто в ответ на ее мысли Илья вдруг спросил:

– Мы не могли бы с тобой завтра встретиться? Ты, надеюсь, не работаешь в воскресенье?

– Нет, не работаю. Но с какой стати мы должны с тобой встречаться, Илья? Если тебе нужна моя помощь, как психотерапевта, то запишись…

Илья ее перебил:

– Не нужна мне помощь психотерапевта! Мне просто нужно с тобой поговорить.

– Поплакаться в жилетку, – закончила Галина его мысль.

– А что, разве это недопустимо? Давай сходим, пообедаем где-нибудь. Хотя бы в «Булонский лес»: жюльен, устрицы, бургундское вино.

– За дорого покупаешь нашу свиданку.

Илья тут же согласился, а сам подумал:

«Не долго она сопротивлялась. Но зато с каким гонором дала согласие! Ну и штучка».

Илья не кривил душой. Встреча с Галиной ему нужна была только для того, чтобы выбраться из вакуума, встретить человека, которому он не безразличен и который сможет ему морально помочь. Затем он переключился на недавний разговор с тестем. Ему было досадно, что его так просто уличили в чем-то постыдном, недостойном.

«Чертовы фотографии! Откуда они взялись? Кто подсматривал, следил за мной? Кому это было нужно?» – размышлял Илья. Он вспомнил про дневник Марии. «Значит, она и дневник вела. Интересно бы почитать. Тоже мне, святая простота. О своих любовниках она там тоже писала, или только меня выставляла в черном свете?» – грустно думал он и постепенно предался воспоминаниям.