Южный ветер

– Мне же надо похмелиться в конце концов!

– Похмеляются на утро! – встряла в разговор Алла Владимировна.

– А у меня эти два часа как сутки! Такой-то стресс! Столько алкоголя коту под хвост.

Мужчины снова заливисто засмеялись.

– Ну где же горы? – полковник нервно ёрзал на сидении.

– Скоро, скоро… – Иван Сергеевич загадочно посмотрел на друга. – Ты как себе их представляешь? Мы такие едем и вдруг упираемся в гору?

– Что-то вроде того, – Виноградов покачал головой.

– Всё гораздо проще, дорогой.

Александр Петрович испуганно посмотрел себе под ноги, а затем в окно. Действительно, дорога начинала незаметно подниматься вверх. Вокруг бурлила жизнь. По обеим сторонам были разбросаны деревни. Но дорога как будто изменилась. Она аккуратно петляла в разные стороны, стараясь запутать покорителей вершин.

– И что будет дальше? – нетерпеливо спросил полковник. – Мы заберёмся на самую макушку, а потом съедем вниз?

– Нет, но через несколько дней, обещаю, ты побываешь на одной из самых высоких точек Карпат! Мы проедемся по макушкам гор!

– Ну уж нет, хватит с меня видов с высоты! – Виноградов представил себе, как их резвая «Вольво» прыгает по макушкам гор, а с двух сторон тысячи метров пропасти.

– Ты о чём?

– Вспомнил самолёт, – полковник интуитивно вцепился рукой в дверную ручку.

– Дружище, приехать в Румынию и не прокатиться по Трансфагараш, это то же, что приехать первый раз в Лондон и не взглянуть на Биг-Бен.

Автушко Иван Сергеевич и его супруга Зоя Владимировна были давними друзьями семьи Виноградова. Жизнь тесно сплела их судьбы лет двадцать назад. В то время Александр Петрович был старшим оперуполномоченным уголовного розыска, а Ивана Сергеевича перевели в столицу из Слуцкого РОВД в следственный отдел. Автушко уволился из органов ровно в сорок пять лет. Изначально он хотел продолжить службу, но ему предложили должность официального представителя автомобильного завода в Румынии.

– Это ты уже десять лет здесь живёшь?

– Как же быстро летит время!

– Скучаешь по Родине? – полковник с интересом разглядывал лесной массив гор, как оказалось, вовсе не голых, а наоборот, излишне покрытых растительностью.