Родня

Александр Петрович решил пока не говорить ничего Алле Владимировне и Насте. Он просто сказал, что хочет проведать родных в Мозыре. Собрав за пять минут сумку, он вышел из квартиры.

Глава 7

«Есть грехи, которые даже милосердный Всевышний, наверное, простить не сможет».

«Фольксваген», рассекая родные просторы, мчался навстречу беде. За окном то и дело мелькали луга и поля, покрытые белоснежным покрывалом. Погода была сказочной. Как будто Дед Мороз своим волшебным посохом прикоснулся ко всему живому.

Мир в белом цвете казался девственно-чистым.

Александр Петрович, так искренне любивший зиму, не замечал чудес природы за окном. Внимательно следя за дорогой, он старался ехать спокойно. Ему хотелось нажать на педаль газа, разогнаться до двухсот километров в час, чтобы быстрее добраться до родного дома, вбежать на тётину кухню и увидеть её стоящей у плиты. Живой и невредимой.

– Этого не может быть, – снова и снова повторял он, – Юля, наверное, ошиблась.

Беляк сочувственно смотрел на друга, докуривая одну сигарету за другой.

– Серый, ну скажи мне, разве можно убить стариков? Это то же самое, что убить ребёнка!

– Может, ради денег? Кража, – Беляк старался отвечать уверенно, чтобы направить мысли друга в нужное русло.

– Да кто позарится на их дом? Ты сейчас сам увидишь эту избушку. Нет. Здесь другое.

Полковник нервно следил за убегающей дорожной полосой.

– Можно обворовать дом, пока они спят, или просто отключить их на время. Но убивать! Зачем? Они оказали сопротивление? Бред! – он закурил.

 – Маньяк? Тоже ерунда. Тогда кто?

– Подожди. Мы уже почти на месте. Я предупредил начальника Мозырьского РОВД, что мы едем. Он пообещал дать нам полный карт-бланш по делу и оказать любую помощь.

– Спасибо, дружище, – полковник благодарно посмотрел на друга.

– Ты прав. Действительно, этот дом не объект для кражи, – Беляк вылез из машины и внимательно рассматривал ветхое сооружение, построенное, наверное, ещё в дореволюционное время. Бледно-жёлтая краска уже лет десять как была выжжена солнцем.

Деревянная «шуба» облупилась и местами была залатана самодельными балками. Время надругалось и над кровлей дома: шифер, поросший мхом, не менялся уже больше тридцати лет. Контраст создавали лишь стеклопакеты, установленные во всём доме.

Александр Петрович как будто прочитал мысли друга:

– Это я заставил их поменять окна, – полковник положил подбородок на калитку и посмотрел на дом, – они были в плачевном состоянии.