Ибо богиня

– А что? Что будет? Что ещё может быть? После вчерашнего-то?

– Что угодно, – тихо ответила Надя.

– Так, – Мария ей поверила. – В случае чего первым делом прорываемся к Сержу.

– Я его предупрежу, – двинулась вперед Вероничка, но не успела.

– Группа, к старту! – скомандовал он.

От повторного месилова отряд спасла Надежда Азалина VI.

Когда после не очень смешной шутки Сержа над Леркой, он пропустил удар сзади от Хольта, остальные не успели добить его – Рыжая Роза раскрылась и закрылась, а впятером против двадцати стоять можно.

И вот тут-то Наденька обратилась к оскалившейся, к наконец-то, почувствовавшей за своей спиной двадцать друзей, Лерке:

– А знаешь, почему они – с тобой? Они не поняли, что это мы с тобой так расплатились. Честно расплатились. Они думают, что мы тебя пытались сломать. Они озверели, потому что уверены: мы едва не сломали тебя. Едва-едва, – она надменно улыбнулась, улыбнулась так, что все шесть поколений Семьи иззавидовались бы.

А Лерка молчала недолго. Она обернулась к остальным:

– Так это, что ли, вы меня… Вы меня – пожалели?! Да?!

И в ответ на их молчание, подошла к выставившей все колючки наружу Рыжей Розе, растолкала их, и встала плечом к плечу между ненавистной Азалиной и скотиной Сержем.

– И что теперь? – аристократка улыбнулась толпе.

Пауза накопиться не успела.

– Ну, ты, Азалина, даёшь! Нет, учиться ещё и учиться… Учиться и учиться… Всё! Расслабились. Серж, Хольт – между собой вечером разберетесь! А у нас разминка кончается! Серж, хочешь в штраф влететь? – командуй!

– Горгиладзе, – разулыбалась Наденька, – я разрешаю тебе поцеловать себя.

– Куда? – разулыбался Давид.

– А ты куда хочешь? – заинтересовалась Наденька.

– Мне это тоже интересно, – заинтересовался пробившийся к ним Стас. Вот только он не улыбался.

А Давид улыбку гасить не собирался. Он встал перед Надеждой на одно колено:

– Дозвольте кончики пальцев.

– Дозволяем, – опередил Надежду Стас.

И она посмотрела на него. Смотрела долго, секунд десять. И улыбнулась.

Позже Стас понял, он долго вспоминал и понял: ему она улыбнулась впервые. Нет, она часто улыбалась и смеялась тоже – бывало. Доставалось и ему, и над ним, но так же, как вот только что Лерке: от всех тех шести поколений.