Ибо богиня

– Не ты первый, – неожиданно без злобного ехидства улыбнулась девушка. – Держи.

Она протянула ему книжку. Толстенькая, небольшого формата, с плотной обложкой на застежках. Мелкий шрифт, невесомые листики. Вот уж точно – «карманное издание».

«Как без чайника приготовить чай, а ещё и прочие руководства для чайников», – прочитал он.

– За десять лет достали вы нас уже своими полусырыми овощами, – хмыкнула она. – Приготовишь сегодня съедобное – завтра разрешу взять арбалет. Поохотишься. Или я поохочусь.

– Я.

– А ты когда-нибудь хоть что-нибудь живое убивал? Сможешь?

– Смогу.

– Ну-ну, посмотрим. Это ж тебе не дисплейный фонтан крови на Даяне. Здесь ты птичку стрелой ранишь, она будет лежать и плакать, а тебе надо её в руки взять и свернуть шею.

– Я смогу.

– Завтра посмотрим, – с сомнением проворчала опытная сворачивательница шей. – Нашатырь у меня в комплекте есть.

«Столовый нож, „руководство“, нашатырь… Интересно, что ещё входит в комплект по уходу за геймерами?»

«Я не геймер – программист», – попытался он поспорить с собой.

«Не смеши мою мышку», – хихикнул бывалый программист.

«Плевать, – огрызнулся неопытный в ведении домашнего хозяйства геймер и замотал головой. – Всё! Задача: приготовить съедобный ужин. Ингредиенты есть, инструкция есть».

«Правильно, чем отличаются программисты от геймеров? – программисты читают, что написано на экране. Итак, читаем… Ни хрена ж себе: «…и запомни, чайник, все продукты закладываются только в кипяток».

«А у вас? „Компьютеры понимают любой язык, но программный код вводится по-английски. Запомни, чайник: по-английски!..“»

Галина Осиповна не особо наблюдала за борьбой чайника с чайниками – с котелками, то есть. Своих дел хватало. Собранное за день надо было рассортировать, переложить в контейнеры и не абы как, а строго определённым образом; составить паспорт каждой точки сбора, и всё – руками, руками.

(«При первых полетах в космос американцам пришлось придумывать специальные технологии: тогдашние шариковые авторучки в невесомости не писали. Русские этой проблемы даже не заметили – карандаши отлично пишут и в дождь, и в пустыни; и в жару, и на Оймяконе; и в болоте, и на орбите»).