Осколки. Истории, которые ранят

Она брела домой разбитая, уставшая, хотя выходила из дома бодрой и счастливой.

В голове крутилось: «У каждого свой выбор. У каждого свой выбор».

Она ведь тоже родилась в подобной «нахаловке». Но слишком велико было желание вырваться оттуда. Ей это удалось.

Одутловатое красное лицо Сашки стояло перед глазами.

Неожиданно Надежда Николаевна повернула в противоположную сторону от дома.

В церкви, поставив свечку перед иконой мученицы Надежды, она успокоилась. Смотрела в спокойный лик женщины, думала о своей жизни и о жизни той незнакомой Надьки, которую погубил алкоголик Сашка.

В церкви было тихо, покойно и светло. Лучи солнца, падая из-под купола, освещали иконы, делая глаза изображенных святых живыми и участливыми. Казалось, что они смотрят на тебя и подбадривают. Она еще постояла у иконы Надежды, потом потихоньку побрела к выходу.

Она чувствовала себя счастливой.

Потому что на нее снизошел покой и умиротворение.

Она мысленно поблагодарила Сашку за встречу. Наверное, ей это было нужно.

Чтобы прийти в церковь, постоять, подумать обо всех, кто был в ее жизни.

А на набережной на ступеньках плакал алкоголик Сашка. Потому что его впервые выслушали. Он тоже благодарил встреченную им женщину, которая совсем не случайно оказалась Надеждой.

О чем молчит старая мебель

Старый-старый шкаф. И комод, у которого уже плохо открываются ящики.

Они стояли на открытой веранде и ежились от холода. Они так долго жили в городской хрущевке, где было тесно, пыльно, где пахло старостью, что совсем забыли, какой запах у свежего воздуха, как поют птицы по утрам, как дышит ветер в кронах деревьев.

Их полное затворничество в крохотной провинциальной квартирке длилось много-много лет. И вдруг неожиданно они оказались в чужом и незнакомом доме. А перед этим долго тряслись в закрытом кузове машины.

Комод-то загрузили легко. Что там переносить? Ящики вынули, а без них он – как перышко. А вот массивный шкаф пришлось выносить втроем. С ним было трудно на узких лестницах хрущевки, потому мужчины то и дело кричали: «Поверни так! Нет, давай так! Поддерживай тут! Тяни! Подтолкни! Еще разок! Понесли!»

В итоге один раз шкаф больно царапнули, от этого даже осталась глубокая вмятина на дверце.

Тем не менее минут через тридцать он все-таки лежал в машине. Тут же были четыре тяжеленных стула, таких же старых и добротных. Их тоже сделал деда Саша. Это имя постоянно звучало при погрузке, потому шкаф, комод, тумбочка и стулья сразу его вспомнили.