Зеленый. Цвет свободы

– Нет-нет, слишком чудесные волосы! – китаянка в ужасе замахала руками.

– Стригите, я ненавижу эти волосы, – я схватила ножницы и сунула их ей в руки.

– Вы потом будете сожалеть! Я не могу, – она бросила ножницы, как будто ошпаренная. Я подняла ножницы, собрала волосы в хвост и быстро чикнула.

– Вы точно сбрендили, – китаянка тяжело вздохнула и начала ровнять то, что осталось на голове.

Через двадцать минут я улыбалась своему отражению в зеркале, довольная результатом. Волосы теперь едва доходили до подбородка.

Челка кокетливо убрала лет пять моего возраста. Теперь я не имела ничего общего с той женщиной с идеальной укладкой-улиткой и безукоризненным макияжем, которую бил муж.

Менеджер в ресторане не сразу узнал меня. Ему понадобилось минуты полторы, прежде чем он выдал мне бейджик и фирменный фартук. Первые дни я должна была помогать опытному официанту и заодно узнавать о блюдах заведения, супах дня и прочих фишках. Смена пролетела незаметно. Отличное настроение сделало меня очень говорливой, а посетителям это нравилось.

Домой я ушла с приличной суммой чаевых.

Ланы дома не было, однако огромная квартира не казалась пустой без ее хозяйки. Ее присутствие ощущалось в мягком свете, зажженном в холле, в букете цветов, заботливо поставленном возле кровати в гостевой комнате, в бокале с недопитым красным вином, забытом на террасе.

Я забрала бокал и вылила остатки вина в раковину.

Муж Ланы должен вернуться на следующей неделе.

Не хочу им мешать своим присутствием. Нужно подыскивать другое жилье.

Меню ресторана я выучила за день. Из помощника в официанты меня перевели на третью смену. Я была в восторге. Работа не оставляла ни одной свободной минуты для мыслей о Германе и для страха.

В маленьком ресторанчике в центре миллионного города я вдруг почувствовала себя свободной. Я улыбалась посетителям, даже если они были мужчинами, смеялась над их шутками и не боялась, что за это на меня обрушится удар в челюсть или в живот.

Мне больше не нужно было постоянно контролировать свое выражение лица, слова, которые я говорю. Теперь я была просто я. Как тысячу лет назад. В прошлой жизни.

Тихонько напевая себе под нос, я направилась к новому посетителю, занявшему мой столик.

– Кристин, это вы? – смутно знакомый голос, назвавший мое имя с ударением на последнем слоге, заставил меня вздрогнуть.

В Нью-Йорке меня знали под именем Кайлин МакКой.