Завтра не наступит. Мое имя – Вендетта! Дилогия. Криминальная мелодрама

– Не включай свет. За тобой следят.

– Кто?

– Надо полагать, архаровцы твоего Антона, – сказал он язвительно.

Итак, он знал, но удивляться было нечему.

– Что еще ты знаешь? – осторожно спросила его я.

– Ты понимаешь, во что ты вляпалась? – проигнорировал он мой вопрос, – Ты хоть знаешь кто он? Что он из себя представляет? И какой опасности ты себя подвергаешь?

– Тебе то, что! – начала я вскипать, – Можно подумать ты лучше!

– Я, по крайней мере, не убиваю людей, – зло бросил он.

– Да, ну?

– Я в жизни еще никого не убил! – возмущенно воскликнул он.

– Судя по роду твоих занятий, у тебя все еще впереди, да и к тому же, мне все равно, – четко сказала я. Как ни противно мне все это, но это единственный путь – врать.

– Все равно? – он смотрел на меня как на ненормальную. Я, наверное, и была таковой.

– Да, – ответила я, и собрав всю свою решимость, сказала – Я люблю его.

Надо было видеть, что отразилось на его лице, мне так хотелось подбежать к нему, обнять и сказать, что все это ложь от начала до конца.

«У вас никогда не будет детей…»

Я устала претворяться перед самой собой, что проблема бесплодия меня не волнует. Я не могу долго думать об этом, иначе сойду с ума. И тем более, я никогда не вовлеку его в те, страдания, которые испытываю в данный момент. У Яна должно быть будущее, у него должны быть дети, и у него должна быть другая жена, которая не будет видеть в нем другого человека.

Глава 2. Расплата за грехи

Есть такие страшные соблазны, что для того, чтобы им поддаться, нужна сила, сила и мужество.

Оскар Уайльд

Я смотрела на него и видела, как стремительно боль Яна перерастает в гнев, в гнев такой разрушающей силы, что на мгновение даже мне, призывающую смерть, стало жутко.

– Любишь его? – его голос был наполнен еле сдерживающейся яростью.

– Да, – мое лицо ничего не выражало, я сама удивлялась, откуда во мне столько смелости.

Его лицо скривила ухмылка, которая очень мне не понравилась.

И он поцеловал меня. Поцеловал так, как никогда, и никто не целовал. В поцелуе не было нежности, страсти, были только гнев и обида.

– Любишь его? – повторил он свой вопрос.

– Да, – уже не так уверенно произнесла я.

Его руки начали блуждать по моему телу, намеренно распаляя меня, он смотрел на меня, не отрываясь.