Записки учителя

Эта убогая обстановка как-то угнетающе подействовала на меня, но мысль, что меня берут, наполнила меня радостными чувствами, которые скрашивали эту убогую обстановку, на глазах расцвечивая ее в радужные тона, существующие только в человеке.

Я радовался несмотря ни на что. Не может быть?

Если бы меня спросили, хотел ли я стать учителем, я не знал бы, что ответить.

Просто я радовался тому, что я устраиваюсь на работу преподавателем эстетики и смогу заниматься тем, что любил. Может быть, я мечтал об аспирантуре: и да и нет.

– Миша, не уходи.

– Чудак-человек, ты не дрейфь, все хорошо.

– Спасибо, Мишенька, но все равно не уходи.

Меня ожидала новая жизнь, неизвестная. Я всего боялся, я заметил, что в любых обстоятельствах я обращался к Мише, создавшем в такой же степени эту новую для меня жизнь, как и я.

Без Миши ни на шаг. Да, это было так, он, подобно Вергилию, вел меня по кругам жизни.

Подобный период «Без Миши ни на шаг» проходит каждый человек, открывающий мир сам посредством другого человека, чтобы когда-то кому-то открыть мир собой.

– Это еще не все. Теперь надо съездить в управление: они утверждают.

Я как-то мгновенно сник. Он, кажется, заметил это и улыбнулся.

– Первого сентября на работу.

Я поплелся на остановку трамвая. Делать было нечего. Что-то будет? Фамилию я не запомнил, только должность: зам. начальника по культуре.

Опять неудача, думал я, трясясь в трамвае.

По специальности я филолог, преподаватель русской литературы и языка.

Да, мне не везло, в редакции, в издательстве, куда я обращался, мест не было, а в школу я решил не идти, хотя обращался и туда.

Почему я решил не идти?

Я с ужасом и с содроганием всеми клеточками тела и мозга вспоминаю картину моего первого урока, а вспоминаю я каждый раз, когда слышу слово «школа».

Я вспоминаю школу, где я проходил педагогическую практику.

Нас было пятеро студентов и один руководитель, женщина, очень добросовестная, с очень большими любопытными глазами.

Я сидел на последней парте и с ужасом смотрел на своих товарищей, которые давали урок, и с еще большим ужасом думал, что это предстоит и мне – выйти туда и говорить о том, о чем я обязательно забуду.