Обрученные судьбой. Книга вторая. На переломе

– Ты чего-то боишься? – женщина одарила его лукавой и немного дразнящей улыбкой

– Знаешь, Рина, – он недовольно поморщился, – иногда за, вроде бы, невинными вещами может стоять нечто большее. Извини меня, но я не готов к серьезному разговору с тобой. Ты уже не та девочка, какой была. Мне сейчас трудно говорить с тобой игриво снисходительным тоном, за которым всегда легко удавалось спрятать свою неуверенность или еще что-то. Ты стала совсем взрослой… – признался Рэм.

И, если честно сказать все самому себе, он теряется.

– Все, Рэмка, все, – она чутко уловила перемену в его настроении. – Давай, лучше вернемся к более приятному. Так ты говоришь, что грудь моя сильно изменилась?

Легкими шажками искусительница приблизилась к нему, развела полы халатика. Соблазнительные розовые комочки замаячили перед его восторженно раскрывшимися глазами.

– И она тебе больше не нравится?

– Не нравятся? Твои груди? – воскликнул мужчина.

В ответ на ее вопрос ресницы его удивленно заколыхались.

– Они стали другими, но прелести своей не потеряли. Они созрели, налились, как дивные заморские плоды. Меня жутко тянет попробовать их изумительно терпкий вкус…

В подтверждение вышесказанного им мужчина губами потянулся навстречу одному из ее выставленных напоказ плодов.

– Ах, как чудесно! – чувственно простонала она.

– Знать, мать-природа наша приложила все усилия для того, чтобы женщина, кормя свое дитя, испытывала только радость и наслаждение. Это и есть самое настоящее чудо…

– Ты думаешь? – чуть наклонив голову, Рина прищурилась.

Порой, нет, она всегда поражалась его способности и умению найти всему всеобъемлющее объяснение, искусно скрытое от простого глаза.

– Мне, Рэмка, всегда почему-то казалось, что так создано природой исключительно для чувственного наслаждения.

– Нет, Рина, в природе самое главное – продолжение своего рода. Все остальное является лишь следствием стержневого закона. Хотя, надо признаться, человек достиг всех мыслимых и немыслимых пределов и вознес искусство наслаждения на невообразимую высоту.

– Да, Рэмка, я оное славно чувствую на себе, – тихо прошептала женщина, опускаясь в лодку, плывущую по бурной реке наслаждения.

Прикрыв глазки, Рина вздохнула.