Жизнь в эпоху перемен. Книга вторая

Моя тетка Мария, работает акушеркой в здешней больнице, она вчера заходила посмотреть ребенка, я вдруг и спросила её, мол, когда мне можно быть с мужем, если ты приедешь? Тетка Мария и сказала мне, что уже всё можно!

Опасения за здоровье жены тотчас исчезли прочь и Иван, обнимая и целуя жену во все доступные места, бережно снял с Анечки ночную рубашку и овладел ею.

Почувствовав мужа в себе, Анечка испытала такой восторг плотской страсти, которого, кажется, ещё никогда не испытывала прежде.

С каждым движением мужа сладострастие женщины возрастало и возрастало, вспыхнув, наконец, сладостно – мучительным оргазмом, излившимся навстречу движениям мужчины так, что тусклый свет ночной лампы вспыхнул на миг яркой молнией перед её глазами и погас, оставив после себя чувство полного женского удовлетворения.

Мужчина, почувствовав удовлетворенность женщины, мягкими сладостными толчками излил свое семя в жаркую глубину женского лона и, совершив еще несколько движений, усмиряя свою и женскую страстность, замер вместе с женой в состоянии полной прострации чувств и ощущений бытия.

Минуту спустя в люльке заворочалась и засопела дочка Ава, и Анечка, осторожно высвободившись от мужа, взяла девочку на руки и, совершенно нагая, принялась кормить ребенка грудью, освещаемая колеблющимся тусклым светом ночной лампы.

Иван Петрович откинулся на кровати к стенке, чтобы не мешать жене кормить ребенка и впервые видя в призрачном свете свою жену, заботливо кормящую их дочь, будто и не было только что взрыва страсти их взаимного обладания.

Накормив дочь, Анечка положила ребенка на кровать рядом с мужем и сама прилегла с краю. Дочь тотчас заснула, и Иван Петрович, чувствуя дыхание рядом двух самых дорогих и близких ему существ, забылся спокойным, глубоким сном, полагая, что его странствия закончились, и впереди у них будет счастливая семейная жизнь, вопреки всем потрясениям и переменам, охватившим огромную страну, имя которой – Россия.

XIII

К утру следующего дня погода изменилась: потеплело, нависли тучи, пошел снег, поднялся ветер, и вьюга завыла и застонала в печных трубах.

Иван Петрович проснулся, почувствовав на себе чей-то взгляд.