Жизнь в эпоху перемен. Книга вторая

– Это сколько же дней эшелон будет ехать до Владивостока, если до Иркутска такая даль? – удивился солдат, сидевший рядом с Иваном Петровичем у открытой двери и грызший ржаной сухарь, каковым пайком снабдили всех солдат при отбытии из Москвы на случай бескормицы в эшелоне.

– Начальник конвоя говорил, что бывает по месяцу и более едут в один конец, а бывает, что и за две недели добираются. Раньше, когда железки не было, лошадьми добирались месяцами: что в Иркутск, что ещё дальше.

Был такой писатель Чехов, так он в повозке полгода добирался до Сахалина острова.

Сейчас половину Сахалина отдали японцам за проигранную войну. Тогда ещё не было сплошной железки до Дальнего Востока, может потому войну и профукали япошкам, но думается мне, что генералы царские и при железной дороге умудрились бы уступить японцам.

Нынешние-то генералы не лучше тех будут, потому и война на месте стоит. Наш полк два года уже на одном месте в Белоруссии фронт держит: мы наступать не можем, но и немцев держим и не поддаёмся врагу.

Если бы войну с японцами в 1905 году выиграли, глядишь, и немец бы на нас не попёр, побоялся бы.

Хотя, с другой стороны, кайзер немецкий, Вильгельм, приходится двоюродным братом нашему царю Николаю Второму, а царская жёнушка и вовсе немецкая принцесса – могли бы по-родственному договориться между собой и не втравливать людей в смертоубийство, но гонор оказался сильнее родственных отношений, вот и воюем больше двух лет, и миллионы людей уже погибли с обеих сторон, а война ни с места, – закончил Иван Петрович своё длинное пояснение словам солдата, что сидел рядом.

– Вижу, не жалуете вы нашего царя-батюшку, коль такие речи про него ведёте. Не дай Бог, кто донесёт – могут наказать за крамолу.

– Дальше фронта не пошлют, – отмахнулся Иван Петрович, – и потом, я не погаными словами поношу царя, а высказываю мнение о ненужности этой войны русскому народу – да и немцы, по слухам, тоже не хотят уже воевать – не то, что в прошлом году.

День клонился к вечеру, заметно похолодало, за полуоткрытой дверью мелькал всё тот же лес в болотах, и солдаты растопили буржуйку, чтобы спать в тепле, поскольку снаружи вагона замелькали пушистые хлопья снега.

К исходу седьмого дня пути эшелон пересёк реку Иртыш и втянулся на подъездные пути Омской товарной станции. Иван Петрович простился с попутчиками и пошёл к коменданту вокзала справиться о своём дальнейшем действии.