Жизнь в эпоху перемен. Книга вторая

Соседи занимались тем же делом, с интересом поглядывая в сторону Ивана Петровича, который в офицерской шинели без погон умело орудовал широкой деревянной лопатой, отбрасывая на обочину дороги толстые ломти плотного снега, нанесенного вьюгой.

К обеду работа была закончена, рабочие ушли на завод крутить сепараторы и сбивать сливки, а Иван Петрович, размявшись на морозе, вернулся в дом, где его ожидал сытный обед, приготовленный умелыми руками тёщи: сегодня она приготовила щи из квашенной капусты, зажарила гуся с гречневой кашей и навела целую кастрюлю клюквенного морса.

Обедая с удовольствием после расчистки снежных заторов, Иван Петрович спросил тёщу: – Как у вас здесь с припасами на зиму? Там, в Ачинске, где я служил, последнее время стало туговато с продуктами, местной провизии не хватало, а из России стали привозить с перебоями: железная дорога не справлялась с поставками, обозы крестьянские тоже опасались в смуту совершать дальние поездки – вот и приходилось довольствоваться сухарями да вяленым мясом, но рыбы свежей всегда было вдоволь: там течет река Енисей, она будет побольше Иртыша, и рыба там водится всякая в изобилии.

– У нас пока всё слава Богу, – отвечала тёща, готовя квашню, чтобы завтра, поутру, испечь свежего хлеба и пирогов с ливером. – Антон Казимирович, как всегда с наступлением холодов, заготовил мясца и птицы вдоволь у окрестных крестьян: можете заглянуть в амбар – там висит туша свиная, задняя часть бычка, уток, кур и гусей мороженых штук пятьдесят, бочонок масла рыжикового постного, муки короб, а масло сливочное, сыр, творог и сметана да сливки всегда имеются с нашего заводика маслобитного.

– Вряд ли прежние времена вернуться, – огорчил Иван Петрович свою тёщу. – Глубоко копает нынешняя власть большевиков: под самые основы прежней жизни: землю у помещиков уже отобрали, капиталы у банкиров тоже изымают, сейчас на очереди крупные фабриканты, у которых отбирают заводы, а там, глядишь, доберутся и до мелких промышленников и купцов, вроде Антона Казимировича: тогда-то и наступит конец нашей спокойной пока жизни здесь.

– Будем вам, Иван Петрович, страху-то нагонять на меня, – проворчала тёща.– Бог не выдаст, свинья не съест, говорят у нас на селе. Всё когда-нибудь перемелется и успокоится: не могут люди долго жить в смуте.

Порядок придёт, и нам, надеюсь, место в том порядке найдется.