Девочка и ветер

– Я знала, что так будет!

– Давай играть, я завтра одолжу тебе свой «Нинтендо», – потянула Ангелину за рукав Тея, девочка с крупными миндалевидными глазами, с которой они вместе ходили в детский сад.

В то же время на балконе проходил желчный разговор. Толстая Магда, съев второй кусок торта, соскребала крем с синего фарфорового блюдца, доверительно говоря хозяйке:

– Дорогая моя, да поможет тебе Бог. Нелегко тебе. Я тебя полностью понимаю. Если бы речь шла о моем ребенке, не знаю, что бы я сделала.

– У меня душа болит за Ивану! Я все испробовала, не помогает.

– Все наркоманы одинаковы. За наркотик продадут и отца, и мать. На все готовы пойти. Пару дней назад в нашем доме обокрали подвал. Посрывали замки и все, что было ценного, унесли. Мы подали заявление в полицию, все знают, что это дело рук Стефана или он стоит за всем этим, но полиция ничего не предпринимает.

– Мой сын на прошлой неделе в пять утра, когда шел на работу, видел его на автобусной остановке в Хьельбу, под наркотиками, замертво лежащим на скамейке.

Приоткрыв дверь на балкон, Ивана улыбнулась им лепестками обведенных помадой губ. Застигнутые врасплох, женщины онемели, слова застыли в воздухе. Секунду, как замершие гусыни, они седели на плетеных стульях, держа в руках чашечки с кофе, пораженные, неуверенные, что и сколько из сказанного дошло до уха Иваны.

– Добрый день, тетя Магда! Добрый день, госпожа Ева! Здравствуй, мама!

– Добрый день, куколка! Мы так рады тебя видеть!

Все натянули на лица маски сердечности и пытались скрыть неприятность момента. Ивана мысленно представила себе картинку, как толстая Магда мучается, пытаясь натянуть тесную маску на свое оплывшее и покрасневшее, как свекла, лицо, и это рассмешило ее до слез.

– Вижу, здесь заседает Триумвират. Разрабатывает план покорения Карфагена.

– Где ты была до сих пор? – спросила ее мать с нотками укора в голосе.

– Я не могла раньше. У меня были дела.

– Может, ты устроилась на работу? – выпустила стрелу госпожа Ева.

– Нет, но я ищу работу, – ответила Ивана, делая вид, что не замечает интонацию вопроса.

– Дитя, приди в себя. Держись подальше от своего пройдохи. Он тебя погубит.

– Есть и хуже, но с полным уважением должна сказать, что вас это вообще не касается. Моя жизнь – это моя жизнь, и у вас нет права копаться в ней.