Из Магадана с любовью 2.0

Я это понял, когда Олег осторожно снял с меня наушники и перенес меня на тахту. Володя уже покрапывал на ней. Проснулись в шестом часу. Олег был уже одетый и побритый.

– Что же вы так? Надо было нас выпроводить, – ворчал Петропалыч. – Не хорошо. Устроили ночлежку. Выпроводил бы и все. Сегодня же рабочий день.

– Прекрасно успеете. Позавтракаете, и помчимся. Прямо на службу. Мне, кстати, тоже в город. Не волнуйтесь, сосед подбросит с ветерком. – Помолчал и в ответ на недоуменный взгляд Петропалыча добавил: – Она уже уехала.

Петропалыч что-то пробурчал, но сдержался и даже просветлел:

– Я вот мужиков спрашивал вчера, а сейчас тебя хочу спросить, не женишься отчего?

– И мудрить нечего. Женщину не найду. Подходящую по нраву.

– Хорошую? Да разве плохие есть? Что-то не встречал.

– Есть. Жена моя бывшая. До денег больно падкая. Что получил – все до копейки отдай. Личной наличности не имей. До нитки мужика обобрать. Не за тебя, а за зарплату твою выходят. Порассказать, не поверите…

– Семья – один котел… Ну ладно, а хорошая тогда, по-твоему, какая?

– А как ваша Валентина.

Петропалыч тихонько, в трубочку, посмеялся, будто бы шуточка такая. У меня от сердца отлегло. Умиротворенный, ехал в машине и даже закрыл глаза, а когда прижало к борту на повороте, вспомнил вчерашний день и исчезновение Валентины. Где она была ночью? А где Олег?

Через час волнение за чужого человека притупилось, устал жечь сердце. В конце концов, страдания и сострадания могут подождать. Я же устраиваюсь на работу.

Впервые за много дней сел за стол – заполнить документы. Руки и спина тихо ныли от радости, вспоминая забытую позу. Перебирая свой жизненный путь, удивился, сколько сменил работ. Летун настоящий, подумалось без самоосуждения. Приятный день: хоть какая-то определенность. И в курилку пошел – совсем иной, чем прежде. Встретил лаборанта Коку, который так своеобразно накормил колбасой сметливую псину. Мое намерение собирать смешные случаи достало и его. Это дело лучше воспринимается народом, чем сочинение стихов.

– Слушай, снимали на заводе токаря, передовика, я еще на телестудии работал. Свет поставили, от которого, знаешь, кое-кто в обморок падает. А режиссерша Галя, такая модница. Платье на ней театральное, с глубоким вырезом. Токарь точит, оператор снимает, а она принимает позы. Вдруг от резца отрывается раскаленная стружка и прямо в вырез, в ложбинку между ее прелестями. Галя орет от боли, токарь станок стопорит, вспоминает, где у него аптечка.