Пропавшее кольцо императора. I. Хождение в Великие Булгары

Подобного с ним раньше не случалось. Он всегда бахвалился тем, что способен в любое время завалить и покрыть понравившуюся ему девку или бабу. И никогда не имел он проблем в общении с женщинами.

– Проделки шайтана! – выругался бек.

Позорный конфуз приключился с ним в самый неуместный момент. Если он не сможет осеменить девчонку, его прав на новые земли никто не признает. Его обсмеют. Он скоро станет вселенским посмешищем. Его перестанут бояться и уважать.

– Нет, она станет моей женой! – кривая ухмылка довольно загуляла по его обветренным и потрескавшимся губам.

Махмед выхватил из ножен свой небольшой кинжал. Раздвинув ноги беззащитной жертвы, насильник, не раздумывая, пустил в ход рукоятку смертоносного оружия.

– А-а-а! – во все стороны полетел душераздирающий вопль.

– Теперь ты моя! – мужчина остался доволен своей работой.

Тернистый путь к новым землям и несметным богатствам оказался проторен. Дело оставалось за малым. Внести мужское семя в девичье кровоточащее лоно не составило для бека особого труда.

– Ты – моя жена! – объявил он очнувшейся девчонке.

Не откладывая, бек женился на сиротинушке и присоединил к своим землям обширную область соседей. Но детей им Боги не дали. Видать, своим кинжалом насильник лишил свою жену, Алтынчэч, возможности деторождения. Поначалу отсутствие наследников сильно беспокоило Махмеда, а потом он принялся методично изводить женщину со свету.

Денно и нощно муж поносил жену, частенько поколачивал. Года два тому назад Алтынчэч бросилась с высокого обрыва в глубокий омут.

– Она утонула, моя радость, – Махмед-бек притворно вздохнул, – когда купалась. Я отрубил головы всем виновным в ее смерти…

По спине молодой женщины побежали нервные мурашки. Ее муж считал виновным в гибели той жены, кого угодно, но не самого себя.

Будто не он сам довел бедняжку Алтынчэч до крайнего состояния, когда та решила, что лучше покончить с самой жизнью, чем продолжать влачить унылое и беспросветное существование, делить одну постель с безжалостным упырем, убийцей всей ее семьи…

– С тобой, моя газель, подобного не случится…

Когда на руках Суюм тихо угас младенец, ее несчастный первенец, женщина с еще непонятным для себя облегчением вздохнула.

Вскоре пришло и выстраданное сердцем понимание. Ее безвинное дитя отмучилось сразу. Ушло оно, счастливо не узнав, какая злая судьба была для них всех уготована.

Хотела Суюм наложить на себя руки.