Ангелы не всегда успевают

Илюшкины рисунки. Урны с прахом родных. Лера невольно поежилась. После того как она видела их живых, радостных, проживающих свой счастливый день снова и снова, урны казались досадным напоминанием о смертной реальности.

– Я хочу их похоронить, – сказала она Грише, указав на урны, – не хочу, чтобы они стояли тут.

– Обязательно, – согласился Григорий, – все в свое время. Где твой паспорт, ты помнишь?

Лера кивнула. Конечно, она помнила. Когда-то отец сделал маленький тайник в шкафу, поименовав его «наш сейф», – он любил давать смешные названия всему и всем, – в «сейфе» хранились документы и мамины украшения.

После аварии Лера оттуда забрала документы родителей и брата, ее паспорт так и остался лежать рядом с несколькими кольцами, сережками, цепочкой.

Она открыла шкаф, нащупала потайную защелку и вытянула ящичек. Взяла паспорт, задвинула ящичек назад.

Положив паспорт в карман, Лера подошла к двери и подергала ее. Заперто.

Она растерянно оглянулась на Григория:

– А где ключи? Я же оставила их на столе.

– Полиция забрала, – предположил Гриша. – Да, проблема. Выйти можем в бесплотии, но паспорт с нами не выйдет, а во плоти сидим запертые.

– Может, сбросим из окна и подберем? – предложила Лера.

– Может улететь далеко, не найдем, – возразил Григорий, высовываясь из окна. – Все-таки двадцатый этаж.

Он повернул голову и посмотрел вверх.

– Найдется какая-нибудь веревка?

– Найдется.

Лера отправилась отыскивать веревку на антресолях, Гриша открыл окно пошире.

– Я выхожу в бесплотии, забираюсь на крышу, ты бросаешь мне веревку, потом привязываешь пакет с паспортом и выходишь в бесплотии на площадку, – наставлял он Леру, – а дальше все по плану.

Так и сделали. Гриша, перегнувшись через парапет, поймал веревочный свиток, перебирая руками, подтянул пакет.

– Порядок, – перевесившись вниз, показал он большой палец. – Выходи, жду тебя на площадке.

Лера вышла на площадку, поднялась к железной лестнице, ведущей на крышу, и нашла загораживающую выход решетку с цепью и замком.

Гриша появился по ту сторону решетки, протолкнул паспорт сквозь прутья, исчез и снова появился уже по эту сторону.

– Утомительно быть смертной плотью, – сказал он, усмехаясь, – и неудобно. Пора. Звони соседке в дверь.

* * *

Дима собрался идти на прогулку с Графом, когда зазвонил телефон.

– Слушаю, – сказал он, надевая на Графа ошейник.

– Митюсик, Митюсенька, – защебетала жена, – мне нужна твоя помощь.