Русская сага. Выбор. Книга первая

Она редко улыбалась и никогда не смеялась так заливисто, как её мама, и была похожа на Снежную Королеву из книжки с красивыми иллюстрациями. Даже её дочку в деревне звали Валя Женина, а не Васина.

Дядя Вася побаивался как её словесного осуждения, так и недовольного молчания. Тётя Женя была родом из зажиточной семьи, поэтому ей было трудно привыкать к жизни в хатке с одной комнатой. Но даже в одной комнате всегда был идеальный порядок.

Лет через пять дядя исполнит желание любимой жены и построит новый дом, сарай, баню – всё, как у всех, но чуть лучше.

Валя под руководством мамы умела и еду приготовить, и дом убрать. В их семье подвести мог только дядя Вася.

Помнится, приходят они с Валей в их ещё старый дом перекусить, а дядя Вася не на работе! Сидит он у окошка, и слёзы текут по его щекам…

– Пап, что случилось? – спрашивает Валя настороженно. – Может, что с Иваном?

Старшего сына Ивана проводили служить по традиции в морской флот, попал он в Находку, где и остался после службы. Письма от него ждали месяцами, каждый день встречая почтальона с огромной надеждой на весточку.

Ожидание, особенно тёти Жени, было таким сильным, что отзывалось даже в её детском пустом сердце. Ина представляла тётю голубицей из сказки о Василисе Прекрасной, которая летит через леса и моря к своему сыночку Ванечке.

На вопрос дочери дядя Вася ответил философски:

– Если от сынка письма нет, значит, у него всё хорошо. – Потом всхлипнул и страдальчески сказал, – А вот муху, доча, жалко… Смотри, застряла между рамами и скоро помрёт.

– Муху тебе жалко, а маму не жалко? Увидит тебя пьяным, расстроится. Ты же обещал!

– У кума был, поросёнка резали. Как не выпить? И домой «свежатинки» принёс. Доча, и мамку жалко… и мушку жалко… и письма нет… и мамка будет ругаться.

– Так лезь на печь и засни, а я скажу, что ты приболел, – нашла выход Валя.

– Вот, молодец, доча, спасибо. Хорошо придумала.

Дядя Вася утёр слезы, последний раз постучал пальцем по второй раме, вставленной под зиму, за которой билась в предсмертных муках довольно жирная муха, и заплетающимися ногами побрёл к печке.

Только тогда Ине стало понятно, как на деле можно любить и беречь маму.

Подражала она Вале во всём. Та могла спокойно поцарапать или порезать палец и не заплакать: сорвёт подорожник, плюнет на него и на рану прилепит. Пошли по ней бородавки висячие какие-то, так она перевяжет их ниткой, а через день-два те отваливались сами, даже ранки не оставалось.