О, тайные природы письмена… Светопоэма

И с неосознанным томленьем,

всё нарастающим волненьем

касаюсь я листка тетради…

А началось всё с отраженья,

с едва заметного движенья

на водной глади.

Отдельное и Общее

Здесь, в облаке, отдельно взятом,

гореньем внутренним объятом, —

мне явлена вся мощь заката

так ярко, яростно и зримо,

так сущностно и так неповторимо…

И так во всём. Всегда, во всём,

что видится нам как Отдельное,

являет Общее объём

и полноту – почти предельную.

Но в том коротеньком «почти»

начало долгого пути —

к познанью, к поиску, к слиянью

с судьбою общей – Мирозданья —

твоей души, отдельно взятой,

гореньем внутренним объятой.

Post Script.

Твоей душе, отдельно взятой,

гореньем внутренним объятой,

желаньем поиска охваченной, —

так много в жизни предназначено,

так много в жизни предначертано —

для общего, почти бессмертного.

Но… что ещё есть в том «почти»?

Иди. И узнавай в пути

Сиюминутное и Вечное

Здесь шмель колдует в чашечке цветка,

дрожат на листьях капельки дождя…

Душой и плотью в миг тот уходя,

о Вечном я не думаю. Пока.

«Был миг отчаянных сомнений…»

Был миг отчаянных сомнений…

И мне подумалось тогда:

жизнь – это лишь поток мгновений

из Ниоткуда в Никуда.

Потом от мига не осталось

и лёгкой тени, и следа…

И мне подумалось тогда,

что горький миг – всего лишь малость,

и даже горе, так уж сталось,

и даже горе – не беда.

А что – беда? То знаю я?

В живом пространстве Бытия

есть всё… Но здесь, в июне, летом,

зачем, зачем сейчас об этом,

когда вокруг – потоки света,

и неба синь, и листьев шелест…

Тогда… какой же я «пришелец»

из Ниоткуда? В Никуда

я тоже не спешу явиться.

Тогда зачем же суетиться,

решать, что – горе, что – беда?

Себе сказав – не суетись,

до вечного сейчас нет дела,

я вдруг сумела обойтись

тем, что здесь рядом – зеленело,

цвело, от ветра шелестело,

тянулось ввысь, летало, пело,

творя своё святое дело —

творя обычной жизни вязь,

всего со всем живую связь.