Жизнь из чемодана. Миниатюры

Так и выпорхнули с земляных норок и, накрутив с концов листка хрупкую ткань паруса, полетели куда-то к небу, словно силясь приклеиться к дереву, где всё так привычно и знакомо.

Пухом летят, воробьиной кучей, уже кажется, достигли небес и, плавно растекаясь по сырому влажному воздуху, планируя, рассматривают аляпистые клёны.

А на ветках кое-как держатся жёлуди, но и они бросятся вниз, чтобы погуще и величаво изродить дубовую аллею на многие года.

И каждый год молчаливо шаркает по жухлой листве осень, устало, собирая урожай, каждый год.

Амнезия

Как хочется временами, когда корявая карга жизнь курочит мои нервы внеутробными колебаниями боли, всё забыть.

Забыть имя, число, дату, год, когда тебя извлекли из водной питательной жижи и перерезали пуповину тупыми хирургическими ножницами.

Забыть Её, как забывают зонтик, который крючком зацепился за вешалку, забыть этот сероводородный дождь, пахучий, как кошачья моча.

Забыть губы с сальным блеском помады, неярким клейким цветом размазанной по припухлостям.

Забыть поцелуи, которые языком вращаются у тебя во рту, будто пытаясь выскрести истому и похоть.

Не помнить возраста, ботексным лицом выражая недоумение очередному дню рождения.

Стереть тех, кто предал, всовывая и прокручивая жало ножа между лопаток, хотя ты попросил, повернувшись, почесать позвонки.

Уничтожить память, как злое бесполезное существо, выедающее слёзы из неясного цвета глаз.

Потерять ощущение автоматизма, поворачивая голову, переходя через дорогу.

Есть руками.

Испытать наслаждение от последних летних деньков, которые исчезли из сознания, укутав пеленой восприятие.

Стесать рубанком совесть, инквизиция которой так мучает плоть и дыхание сердечной мышцы, защемляя кровоток болью.

Наждачно убрать свои потуги написаний коротких или длинных историй.

В общем, раствориться в кислоте непонимания и аутизма.

Исчезнуть, личностно уступая тело восприятию коллизионных кругов жизненного плена иллюзий.

Заработать десяток миллионов ощущений от отсутствия собеседника, с которым не сможешь обсудить пуританство церковных обрядов, и этот крест, висящий на шее, станет непонятен, как тотемный символ забытых богов.

Амнезия духовности и чувств.