Разнообразное

Первооткрыватель

Была ему грядущая земля

Мила, как дева, в тайне сокровенная.

Он грезил, и мечта самозабвенная

Парила вслед за носом корабля.

Привиделось, иль движется простор

Всё ближе перспективой постепенною?

Тем временем корабль волною пенною

Заре навстречу паруса простёр.

Но лишь она всплыла из синевы,

Он был пронзён как будто бы изменой.

Он вновь желал её сокрыть – увы:

Обнажена от пят до головы,

Её былые прелести мертвы,

И снова он один во всей вселенной.

Утешение в болезни

Писарро, пятьдесят свои встречая,

Не нажил славы, а грехов – сполна,

Форсила в перьях первая жена,

И в огороде роется вторая.

Ославили его как драчуна,

А он плевал, законы попирая

И Эспаньолы, и родного края.

И вот – пятидесятая весна.

Но выпал шанс: на дряхлой каравелле

Проделать путь невиданный досель

И с сотней удальцов занять Перу.

А мне за тридцать, но каких земель

Мне чаять, если чую слабость в теле

И, две ступеньки одолев, помру?

Зимнее море

Чернеет горизонт, во весь опор

Седые гребни мчатся всё быстрей.

Сначала сотрясается простор,

Затем, как смерть, врывается борей.

Бесплодный перекраивая край,

Безжизненные скалы расколов,

Цветёт великолепный урожай

Взрастающих и вянущих валов.

И к палубе, где фонари остыли,

Попутчиком пристал морозный мрак,

Пока мы продирались в снежной пыли,

Тараня в темноте скрипящий пак.

Камоэнс

Воспитанный в обители глухой,

Служил он после при дворе надменном,

Затем бежал за лучшею судьбой

На край земли навстречу переменам.

Немногословный и в бою не злой,

Терпел насмешки в лагере военном,

В порту и в море обделён казной,

Бессилен противостоять изменам.

Но всем назло вела его мечта:

Сквозь дальние заморские места

Пройдя в строю властительной армады,

Он отверзал творящие уста,

Под тяжестью бродяжьего креста

Плетя в тугие строфы «Лузиады».

Вечер

За ставнями в закрытом тихом доме

Мы с ней сидели рядом на скамье.

Как старичок, изнемогал в истоме

Сквозняк усталый в сумрачном жилье.

Тяжёл и вял, почти без перепадов

С погоста запах пожелтевших роз,

Опутанных унылых палисадов,

Листвы надгробной этот ветер нёс.

В безмолвии недвижно застывая,

Я голову руками обхватил

И прошептал: «Слаба любовь живая

Пред смертью, что смиряет всякий пыл».