Суженая из академии Рубенхолл

Оглянулась вокруг и, вздрогнув от неожиданности, замерла у огромного, во всю стену зеркала. Из-за стекла на нее смотрела стройная девушка, разворот плеч которой был даже немного вызывающим. Понятие военной выправки с женским телом как-то не вязалось. Выражение лица было непонятным, так как оно пряталось в тени элегантной шляпки с цветами вокруг тульи. Воздушная юбка красивыми складками опускалась до самого пола, образуя сзади небольшой шлейф. Плечи ласково окутывал легкий мех, который хранился в девичьем гардеробе еще с тех времен, когда она сбежала из дому, прихватив его, как что-то более или менее теплое.

– Да, Мариша была права, что сама решила переделать платье. У Ами так красиво никогда бы не получилось, – невольно отметила про себя работу швеи. Поправила белую атласную маску, прятавшую глаза и пошла на звуки настраиваемого оркестра.

Сзади раздался топот каблучков вперемешку с более тяжелыми мужскими шагами.

– Это кто, что за каланча? – поинтересовался тонкий девичий голосок.

– Какая-то королевская подстилка, которая не постеснялась приехать в его экипаже! – вторил ей еще более визгливый голос.

– Тише, девочки, вас же услышат! – осадил девиц ломающийся юношеский басок.

– А что? – фыркнула первая. – Ей правда глаза выколет?

Рига закаменела от обидных слов. Ей хотелось развернуться и сказать, что она не такая, она здесь совершенно не причем. Но девушка посчитала, что это было бы полнейшей глупостью с ее стороны.

Поэтому немного затормозила и глубоко втянула воздух. Смесь ромашки и жасмина. Запахи глупости и бравады. Девицы это все говорили не от большого ума. А Регина очень любила неприхотливые цветы с солнышком посредине. И ей всегда было обидно, что ромашковый запах передавал столь неприятную черту характера.

Ти Роуд повернулась в пол-оборота и небрежно бросила через плечо:

– А вам что, завидно? – с тем же независимым видом продолжила свой путь.

Попутчицы застыли, не ожидая отпора.

И ей в спину донесся лишь сдавленный смешок сопровождавшего их молодого человека.

Коридор вывел ее в большой холл, где расторопные лакеи принимали верхнюю одежду у прибывших. Лейтенанту очень не хотелось расставаться с меховой накидкой, но и оставаться в ней было бы верхом неприличия. Она со вздохом отдала горжетку лакею, который выжидающе застыл рядом.

По обе стороны от дверей, ведущих в зал, располагались два зеркала.