Детская шалость. Роман

Мой друг оказался прирождённым дрессировщиком и, прошептав на ухо кошке какие-то ласковые слова, закреплённые нежным поглаживанием, Машка успокоилась и даже замурлыкала на груди у Славика.

Мне, разумеется, тоже захотелось взять на руки пушистого зверя и я попросил друга:

– Славик, а дай теперь я подержу.

– Держи, Женя, только осторожно – она очень тяжёлая, – добродушно произнёс мой гость и стал передавать мне кошку.

Машка, почуяв другой запах, прекратила мурлыкать, прижала ушки к голове и стала шипеть.

Я хотел её погладить, но она ударила мою занесённую над ней руку своей когтистой лапой. На запястье образовались царапины, из которых моментально выступила кровь.

Я решил отомстить и ударить вредную кошку. Замахнулся на неё, но Славик вновь прижал питомицу к своей груди и отвернулся от меня, закрывая божью тварь спиной.

Увидев пушистый хвост кошки, который свисал под правым локтем моего друга, я, не долго думая, схватил его ладонью, зажав в кулак.

Затем, демонстрируя свою обиду, перегнул хвост, да так сильно, что послышался хруст.

Кошка взвыла от боли и стала быстро карабкаться вверх, выпустив свои громадные когти.

Острые, как иглы, когти на крупных лапах впились в Славино лицо.

Но взобраться на голову моего друга кошка не могла, так как её хвост был попрежнему в моей руке. Чем сильнее Машка карабкалась вверх, тем сильнее я стаскивал её вниз, даже не задумываясь, что кошачьи когти разрывают детскую кожу.

Славик громко вскрикнул: «Ой!».

В момент Славиного толчка, я отпустил хвост кошки.

Ударившись о стену, Машка с ужасающим воплем приземлилась на паркетный пол и стартанула в кухню, сбивая соседскую обувь, стоявшую в общем коридоре.

Я подошёл к другу.

Из-под его ладоней тонкими, быстрыми струйками стекала кровь, капая на светло-голубую, праздничную рубашку.

Славик не плакал, но постоянно произносил одну и ту же фразу:

– Глазки щиплет! Ой, как глазки щиплет! – и размазывал ладошками кровь по лицу.

Я вывел гостя на свет и не смог сдержать крик, увидев, как на его щеке, еле держась на коже, топорщится кусочек розового человеческого мяса, обильно покрытого кровью.

На моё гортанное «а-а-а!», которым, по всей видимости, я перекричал «поющих» взрослых, сбежались мои родители, родители Славика, бабушка, в общем, все, кто находился в квартире.