Детская шалость. Роман

А если мы дурачились, то дурачились вместе и несли за свои проделки ответственность в равных долях.

Шалость третья

Мной и Славой была благополучно завершена начальная школа, и мы перешли учиться в корпус для старшеклассников.

Контингент в классе слегка изменился – кого-то родители перевели в другое учебное заведение, а кто-то добавился из-за переезда на новое место жительства.

Повзрослев за лето и нахватавшись в спортивном лагере от старших боксёров различных пошловатых шуточек, мы со Славой стали объектом пристального внимания со стороны девочек нашего 4 «а» класса и других веснушчатокосичистых особ, обучающихся в школе.

Шёл декабрь 1972 года. До новогодних каникул оставалась неделя. Настроение было предпраздничное.

На перемене, как обычно, возле нас собралась приличная группа симпатичных девочек, для которых трёп со мной и Славой был интереснее, чем повторение домашнего задания перед уроком. Я, как всегда, рассказывал что-то весёлое, а Славик показывал пантомиму на мои слова.

Но, как это часто бывает, не все были в восторге от нашего дуэта. Кому-то со своей популярностью мы являлись болезненной костью в горле.

И хотя я и Славка были ярыми активистами, учились хорошо, а наши фотографии красовались на школьной доске Почёта (заняли призовые места на городских соревнованиях по боксу среди младших воспитанников), но для старосты класса Надежды Переверзевой мы олицетворяли «исчадие ада».

Надина нелюбовь к нашим персонам возникла с первых дней её появления в новом классе.

Было видно, что девочка в прежней школе занимала лидирующее положение по всем дисциплинам, а мы являлись для неё конкурентами. Нас ставили в пример всем ученикам и прощали мелкие шалости в виде подкладывания кнопок одноклассникам и нечто подобное.

Надя ещё в сентябре на первом собрании учеников класса учинила словесную расправу над неуспевающими и хулиганами.

Надиной ораторской речи на том собрании мог позавидовать любой член ЦК КПСС. Именно этот фактор стал основным в выборе старосты класса. Классный руководитель ей категорически запретила впредь замечать и уж тем более записывать наши шалости.

Надя приняла наставление классной дамы, но никогда не могла пройти мимо, не сделав какое-нибудь замечание или же не высказав своего мнения о нас.