Армия жжот. Дневник офицера Советской армии

Поверх материи болтались лоскутки грязно-серого цвета, натыканные в хаотическом порядке на те же булавки, очевидно символизирующие снег.

Женщины аккуратно помогли мне надеть шинель, закамуфлированную под наряд Деда Мороза.

Тут каптер мне на ухо шепнул, как военную тайну, что трусы, которые они со старшиной разорвали для лоскутков, чистые, после стирки и чтобы я не беспокоился.

Моя шапка представляла собой тот же камуфляж. Волосы для меня и Снегурочки-Салимова были изготовлены из армейских лыковых мочалок.

СПРАВКА.

АРМЕЙСКАЯ МОЧАЛКА – это лыко (обдирка с липы), несколько слоев лыка связаны с двух концов. Длина около 50-ти сантиметров.

Старшина с каптером связали примерно по 10 мочалок, предварительно развязав каждую с одной стороны. Получились «чудесные волосы». Нам позавидовало бы любое огородное пугало. У одной мочалки конец не был развязан. Я просунул в нее голову и получилась борода. Немного шайтанская, но борода.

Нас поставли рядом.

Дед Мороз и Снегурочка.

И сказка началась

Кто-то откровенно засмеялся, жена начальника штаба закрыла лицо руками, отвернулась от нас и начала трястись всем телом. Невозмутимой оставалась только жена командира.

Каптер принес вещмешок, в который женщины и сложили подарки для детей.

– Идите, посмотрите на себя в зеркало, по-моему отлично получилось, – сказала Орлова.

– Подождите секундочку, – она извлекла из кармана губную помаду фиолетового цвета и быстрыми движениями накрасила нам с Салимовым щеки, а мне вдобавок и нос.

У женщин опять началась истерика и, чтобы избежать «Орловского» гнева, они похватали свои шубы и выскочили на улицу.

Старшина и каптер, до этого с безразличием наблюдавшие за происходившим, вдруг сложились пополам и с диким хохотом, переходящим в завывания, уселись на корточки.

Мы двинулись. Дневальный, находившийся возле тумбочки, – тоже молодой боец и тоже из нерусских – увидев нас, сделал абсолютно круглые глаза.

Такого, что предстало перед ним, он предвидеть не мог.

Он продолжал молча смотреть на нас, причем на Салимова с сочувствием, а на меня с гневным укором, пока за нашими спинами не появилась жена командира.