Павильон роз. Игра воображения

Может быть, со мной ей будет лучше, чем без меня. А Лера сильная, мужественная женщина. Сильнее, чем я, – бормотал Гоша. – О, как Светлана хороша собой, как она умеет понять, как удивительно смотрит! И улыбается, как женщины на старинных полотнах в Эрмитаже. Что-то в ней есть редкостное, не от мира сего, словно великая тайна в ее глазах, в ее необыкновенной, пленительной улыбке, и кажется, что она совершенна, как ми-бемоль минорная прелюдия и фуга Баха. В Светланином лице я всегда предчувствовал склонность к печали, обреченность на страдание».

Гоша ехал к Светлане, полный решимости открыть ей сердце. «А там – будь что будет», – сказал он себе.

Светлана испугалась, увидев Бергштрауха. За несколько секунд, пока Гоша подходил к ней, она вообразила, что с Пономаревым (не дай бог!) что-то случилось, потому что он задумчив в последнее время, медленно и рассеянно переходит дорогу; или Саша напился из-за их непростых отношений, и его забрали в вытрезвитель; или Гоша приехал сообщить, что Пономарев уходит из дома.

– Что случилось? Что-то с Сашей? – закричала она.

– Нет, нет, все в порядке! Просто мне хотелось тебя повидать, – поспешил успокоить ее Гоша, увидев страх в ее глазах.

– Здесь, в школе?

– Светлана, ты, пожалуйста, только не волнуйся, ничего не случилось, просто я хотел поговорить с тобой.

– Пономарев мне изменяет? – опередила она Гошу. – Это не новость. Я знаю.

Светлане показалось, что надо продемонстрировать Гоше свою осведомленность, чтобы было не так оскорбительно выслушивать неприятную весть из Гошиных уст.

– Не притворяйся, не надо меня утешать, я все знаю!

– Что ты знаешь?

– Я видела Сашу. С женщиной, с которой у Саши роман. С любовницей. Я не хочу, чтобы и ты лгал мне.

– Светлана, то, что я скажу, не имеет никакого отношения к твоей жизни с Сашей. Просто я решил сообщить тебе сегодня… Светлана, родная, тебя может удивить мое признание, но я не могу больше молчать.

Светлана испуганно и растерянно смотрела на него.

– Ну… говори… что же ты медлишь?

– Я люблю тебя, – он сразу заторопился, как будто сейчас ему не дадут все объяснить. – Я люблю тебя давно. Я люблю тебя, Светлана, не как жену моего лучшего друга, я отдельно люблю тебя. И если это чувство совершенно безнадежно… Дай мне договорить! – воскликнул он, хотя его никто не перебивал.