И в зеркале моём, и в зазеркалье… Стихи и проза

И всё мне – жизнь,

даже эта предзимняя слякоть,

что до самых морозов лежит, —

что ж, не грех иногда и поплакать.

И пробившийся первый снежок

(он не снег ещё – только снежинки…)

позовёт, как весёлый рожок,

на нехоженые тропинки.

Колокольчиком дальним звеня

где-то там, у незримых пределов,

свежий ветер отыщет меня —

мою душу и бренное тело —

и одарит прохладой лесов,

и берёзовым сокодвиженьем,

всеми силами вечных основ

помогая в моём восхожденьи.

«Там, в заоблачных высях бродя…»

Там, в заоблачных высях бродя,

позабыв о насущном хлебе,

я была человеком дождя

и при солнечном небе.

А теперь, в запоздалом «теперь»,

после стольких разлук и потерь,

я ловлю каждый солнечный луч,

что пробьётся на миг из-за туч.

Но жалеть ни о чем не могу —

я жила на своём берегу

и, доверившись странной судьбе,

я всегда возвращалась к себе.

…Трудный дар —

быть собою во всём —

я несла в себе,

даже не зная о нём,

но искала его

и на кругах земных —

среди тихих надежд

и немереных лих, —

и в заоблачных высях

витая-бродя,

позабыв

о насущном хлебе…

…Потому и была

человеком дождя

и при самом

безоблачном небе.

«Я в своём зазеркалье…»

Я в своём зазеркалье

зеркал не держу,

я в своём зазеркалье

живу-ворожу

и в его лабиринтах

неспешно блуждая

я собою себя

так светло ощущаю.

Там воздушные замки

мне – домашний очаг

и любимого руки

у меня на плечах,

там привольно дышу,

безоглядно люблю, —

там – любое мгновение

остановлю.

Там нет времени,

прошлого, прожитых лет,

там – иных измерений

таинственный свет.

А потом, а потом —

вот такие дела —

наступает пора

заглянуть в зеркала.

Но привычный, обычный

зеркальный овал,

что всегда так покорно

меня отражал, —

в своей глуби бездонной

с границей овальной

отражать начинает

моё зазеркалье…

Заканчивая этот раздел недавно появившимся на свет стихотворением, я вдруг вспомнила чувство – тревожное, тайное, глубинное, – которое всегда возникает во мне через какое-то время после рождения стиха.

Сначала это – освобождение. От того, что рвалось наружу, требуя своего, отдельного от меня существования. Некая живая данность, созревшая во мне, готовая к самостоятельной жизни, моё дитя, моё детище, – очередное моё стихотворение… И вот оно есть, у него начинается своя, не зависящая от меня жизнь.