И в зеркале моём, и в зазеркалье… Стихи и проза

О, боль моя!

Побудь ещё со мною…

«В свой день печальный, остальных печальнее…»

В свой день печальный, остальных печальнее,

подумалось мне горько и нескладно

вопросом, обращённым в никуда:

Что есть – и есть ли – у меня сегодня?

Сегодня, в этом дне, в отрезке жизни,

что мы зовём – семь разных букв – сегодня?

Что есть – и есть ли – у меня сегодня?

Вот эти комнаты, где лишь одно дыханье —

моё дыханье – движется вовне,

ни с чьим дыханьем не соприкасаясь?

Что есть – и есть ли? – у меня сегодня?

Вот эти комнаты, где я – наедине

с душой своей, так рано поседевшей,

хоть волосы мои – ты, зеркало, порукой —

ещё кудрявятся и сединой лишь брезжат?

Ах, это слово – брезжат… Мне словарь

синонимы подбрасывает щедро:

светлеют, развидняются… И вдруг… —

спасибо, слово! – вдруг в душе моей

светлеет, развидняется, и я…

…Дыханием дыхания касаюсь —

дыхания, любимого донельзя, —

пусть это только в памяти моей…

…И глажу мамы волосы седые,

хоть мама столько долгих-долгих лет

уже в другом, инаком измереньи…

…И что-то тихо сыну говорю —

о сыне сына, внуке моём взрослом,

которому исполнилось четырнадцать…

Я их так редко, очень редко вижу —

их жизнь проходит в городе другом…

Но как же мной, далёкие мои,

здесь и сейчас – о, как вы все любимы! —

да, в этот миг, сейчас, сегодня, нынче,

здесь, – в этой комнате, где лишь одно дыханье, —

моё дыханье! – согревает воздух…

…И вдруг звонок, звонок по телефону,

и цифры проступают на табло —

три… семь… и пять… и дальше, дальше, дальше…

И входит жизнь, живыми голосами

меня включая в дело, в состраданье,

в сотрудничество, сопереживанье,

души моей обитель сопрягая

со всем, что вне… О нет, уже – во мне…

…Светлеет.

проснувшись, торопливо заношу

стихи вот эти на листок бумаги,

вот эти мои белые стихи…

Они белы, но не наличье рифм,

(точней, отсутствие…) их делает такими,

не белый цвет бумажного листа —

в них брезжит утро, брезжит седина,

что в волосах моих не проступила…

Светлеет… Развидняется… Январь.