И в зеркале моём, и в зазеркалье… Стихи и проза

Ест он зёрнышки прямо с руки

и гортанно о чём-то лопочет…

А быть может, он так хлопочет,

чтоб избавить меня от тоски.

Не беда, что повсюду крошки,

мы спокойно живём теперь,

словно не было вовсе потерь

ни в моём и ни в птичьем прошлом.

Я учу его говорить,

его имя весь день повторяю,

только вдруг на его «фьюить»

«Дорогой мой…» – неслышно роняю.

Так что если когда-то судьба

одиночеством вас испугает,

не считайте, что дело – труба,

заведите себе попугая.

Баллада о плюшевом медвежонке

Внуку Вячеславу

Он был любим. Он жил, не зная бед,

опилками набитый медвежонок.

Его хозяин от роду трёх лет

к нему тянулся по утрам спросонок

и ласково Мишуткой называл,

и в плюшевые губы целовал,

а днём таскал всё время за собою

и мамину, пушистую, соболью,

ему на уши шапку надевал.

Они и ели из одной тарелки,

дружили – и водою не разлить,

и никакие зайцы или белки

соперничать с Мишуткой не могли.

И, плюшевый, доверчивый, смешной,

в счастливый миг забыв про всё на свете,

он возомнил, что он живой, иной…

А мальчик вырос, как растут все дети…

И не был он ни виноват, ни прав —

он просто вырос для иных забав.

Без этой дружбы, по-ребячьи пылкой,

всё изменилось в жизни медвежонка,

и даже прохудилась одежонка

и из неё посыпались опилки.

И он теперь, растерзанный и жалкий,

без лапы и без уха одного

сидит на свалке, на обычной свалке,

где, наигравшись, бросили его.

И смотрит он на пёстрый хлам и лом,

на муху, что ползёт по битой кружке,

и думает, всё думает о том,

как плохо в этой жизни быть игрушкой.

«Мне судьба подарила…»

Мне судьба подарила

тяжёлый подъём для начала

и привалы дала,

чтобы я в том пути отдыхала,

и надежду,

что я одолею вершину, —

всё дала, что смогла,

чтобы я восхожденье свершила.

Я иду, то срываясь,

то вновь поднимаясь,

иногда в той дороге

меня настигает усталость,

иногда свет надежды

бывает и тускл, и неясен…

Ну а если дойду —

значит, дар этот был не напрасен.

«Надев броню, «Ты умер для меня!» —…»

Надев броню, «Ты умер для меня!» —

мы говорим тому, кто расстаётся с нами,

но нас не защищает та броня —

и в тот же миг мы умираем сами.