Маска

«У нас же сегодня экзамен», – вкрадчиво напомнили Филя и Гриша. «А у меня что, – оскорбленно изумился Гена, – лук соси?»

Сутулой рысцой он зачем-то азартно обежал вокруг ангара «фазенды». Друзья ожидали его с надеждой узнать цель пробежки. Гена словно бы спешил к ним с объяснением.

«Ну как? – спросил он. – Улижемся?» – «Экзамен у нас», – ощерился приветливо, развел пространные руки Гриша. «А у меня что, лук соси?» – недоумевал Гена. Субстанция вплелась ему и в густую курчавую черную бороду…

Характерно, что экзамен отменили.

Гриша с Филей остались несолоно нахлебавши, хоть и в изумлении. Такой обладал интуицией Гена, что ей даже кровавые сопли не делались помехой. Интуицией, обусловленной тем же безотказным чувством ритма.

Пришел он сегодня чинно. В песочном пиджаке и расстегнутой на две пуговицы шелковой рубашке. Но как увидел Нонну, ошалел.

Похоже, включилось чувство ритма. Он взмолил о руке. В том смысле, что ему необходимо Нонне руку поцеловать. Она с хохотом ему руку сунула. Он впился в нее, продолжая смотреть Нонне в глаза изголодавшимся, как болотная топь, взглядом.

Сели, о чем-то стали ворковать. О чем, Филя не очень вникал. Кажется, Гена высказывал претендующие на особого рода приватность комплименты. Филя не вникал. Он избирательно слышал отчетливый хохот Нонны. Не то чтобы ему хотелось плакать. Он сверх желания плакал про себя, внутри неровно чертили слезы, за скрытым плачем он почти не внимал разговору.

К тому же Гриша Настов – отмалчивался. И Филя буквально любовался его незыблемым, одновременно прозрачным, каким-то архитектурным, молчанием.

По сути дела, все обстояло безобидно. Разве что у Гены подвисали губы на каждом слове, обращенном к Нонне, а Нонна громко, отверсто хохотала. Филя за них не боялся. Больше его волновал Гриша. А точнее, его, Гришино, преображение.

Чем безобразнее становились смех Нонны и губы Гены, тем делался прекраснее Гриша. Филя решил его подловить в этот его час преображения. Задать полюбившийся уже самому Филе вопрос о двух невестах.

Гриша был сфинкс. Но настал черед самому ему отвечать на вопросы, разгадывать загадки. Драгоценный момент упускать было нельзя. Филя позвал Гришу курить на лестничную клетку.

Семь лет назад Гена схоже порывался поцеловать руку перепуганной неожиданным обстоятельством Даше. Тогда Филя запер Дашу от вислых и в ту эпоху губ Гены в комнату, где Даша от испуга заснула, как ребенок.

Но Нонну рьяными притязаниями явно было не прошибить.