Покажи мне небо

Володя дождался, когда крестная прочитает вечерние молитвы и ляжет спать, и тихо на носочках прокрался к выходу из дома.

Он знал, что на улице его никто не тронет, ведь у него такая благая цель – отдать деньги тому мальчику из приюта, который больше всех сегодня кричал и топал ногами на детской площадке. Он знал, что комнаты их расположены на первом этаже, выгадал какое именно окно ему нужно и подойдя к нему поближе, резко забросил мешочек со своими накоплениями в форточку.

Из комнаты раздался громкий крик, знакомый голос с площадки…

– Ай, черт побери, что это такое? Прям по голове… Кто посмел меня ударить?… Володя, не знал, что он попал в голову именно тому мальчику, которого особенно жалел среди сирот приюта.

Грозный Паша, так звали сорванца, немедленно включил свет, пнул по ногой своих товарищей, которые уже мирно спали и ничего не поняли, и направился к окну. Он думал, что кто-то кинул в него палку, но по звуку, это было похоже на что-то другое… Мальчик пристально осмотрел комнату и увидел возле своей кровати коричневый, потертый, кожаный мешочек ….

– Это кому? – воскликнул озадаченно он, а Володя в это время несся со всех ног домой, чтобы крестная его «не разоблачила». Запыхавшийся он вбежал в комнату, тихо прикрыл дверь, перекрестился перед иконами и достал свой большой сверток из комода.

– Так, это была треть всех денег. Я буду каждый месяц ему по частям подкидывать. Пусть полакомится с мальчишками мороженым без ведома приютских нянь.

Как решил Володя, так он и поступил. За целое лето он, как и Святитель Николай, три раза тайно забросил мешочки с деньгами и был очень этому рад. Тайная помощь сиротам продолжалось из года в год, ровно по три мешочка за лето, пока мальчикам не исполнилось по 14 лет.

Однажды, перед своим пятнадцатилетием, снова приехав к своей любимой крестной на лето, уже почти возмужавший Вова пошел во двор поговорить со знакомыми ветеранами войны. Которых он очень уважал и чтил. Остальные соседи без такого придыхания относились к старым воякам. Однако, Володя жадно впитывал все их фронтовые рассказы и становился все более мужественным и благородным в своих делах и поступках.