Пули для прокурора. Продолжение жесткого детектива

От обширных комментариев сотрудники правоохранительных органов пока воздерживаются, но, как стало известно нашему корреспонденту Илье Фокину из достоверных источников, рассматриваются несколько версий, в том числе по мотивам, связанным как с профессиональной деятельностью прокурора, так и с ее личной жизнью.

Похороны Виктории Васильевны Громовой состоятся во вторник на Центральном кладбище областного центра. Правоохранительные органы просят всех, кто располагает любыми сведениями о об этом дерзком преступлении, обращаться по телефонам, номера которых вы видите на своих экранах, или традиционному милицейскому номеру 02.

По ходу сообщения шел обширный видеоряд – дом, в котором жила Вика, оперативные машины у ее подъезда, эксперты и оперативники, черный пластиковый мешок на носилках, исчезающий в чреве труповозки, два кровавых пятна на полу подъезда, алые гвоздики, которые кто-то успел уже бросить на очерченные мелом контуры тела погибшей.

Так, пистолет Макарова. Интересно, выстрелы ведь были приглушенными. Хотя народные умельцы могут сделать глушитель к чему угодно, хоть к автомату Калашникова. Выходит, Орлов с компанией не отставили бытовую версию… Я не успела поразмыслить над позицией официальных следователей – кто-то позвонил в квартиру. Положив на всякий случай свой пистолет в карман халата, пошла открывать незванному гостю. На пороге в одном костюме стоял Евгений Баев – очевидно, они с Мариной уже вернулись от Громовы.

– Можно, Надя? – вопросительно посмотрел на меня мой сосед с третьего этажа.

– Не мерзнуть же вам в коридоре, заходите! – жестом руки я махнула в сторону своей квартиры. Закрыв за Баевым две двери, я на его глазах вынула пистолет из халата и положила в свою сумочку. – Кофе хотите?

– Не откажусь! – не стал ломаться сосед.

Приготовив свежий кофе, я села по другую сторону журнального столика и приготовилась слушать инженера. Тот, отпив полчашечки и собравшись с мыслями, перешел к сути дела:

– Надя, вы в прошлом году вместе с Викой спасли меня от верного срока, теперь я прошу тебя, спаси Марину!

– От чего? – прикинулась я «шлангом» – так современная молодежь называет всех, кто ничего не соображает в любом вопросе.

– Иринку я, конечно, понимаю, горе страшное, мать убили, она одна на свете осталась. Но зачем обвинять Марину в случившемся? Во вторник похороны, в среду Ирину наверняка на допрос вызовут.