День свалившихся с луны

Просто, у Нины Васильевны детишек было не меряно, а Ванька – последний, и самый непутевый. И было его Нине Васильевне жальче, чем всех остальных. Хотя, «непутевый» – это по ее собственному определению. Из-за того, что у сорокалетнего сынка не было семьи нормальной, и сам он иной раз маменьку шокировал своими выражениями и нарядами. На самом-то деле Нина Васильевна сынком гордилась. Про него и в газетах писали, и по телевизору несколько раз показывали. Огорчало только, что Ванька дома не жил, а ошивался с голыдьбой какой-то в мастерской на Обводном.

С голыдьбой этой Нина Васильевна познакомилась. Люди только внешне были чудненькие, а вообще-то душевные и добрые. И Светка, которую Ванька отрекомендовал как «невесту», Нине Васильевне тоже понравилась. Ну, еще б причесать ее, лахудру! Но они нынче все такие вот, не чесанные! И в позорных штанах, что с задницы спадают. У Ваньки ее тоже такие – брюхо волосатое поверх ремня. Мать шикнула на него, мол, негоже при дамах так, на что Ванька заржал, как конь, объяснил что-то про моду, и мать отступилась.

Маманя Сурина, побывав в Ванькиной мастерской, произвела дома ревизию, да потрясла детишек, и Ванька получил приданое – гору подушек, несколько одеял-покрывал, и чемодан постельного. Не нового, но приличного и крепкого. Так что, «пятизвездочный отель» Вани Сурина, как называли мастерскую между собой ее обитатели, был вполне приличной ночлежкой для художников, непризнанных гениев, поэтов, каких-то патлатых музыкантов, и гостей всех мастей, которые за счастье считали подержаться за кисти, которыми писал сам Ванька Сурин.

У Вани в обители можно было крепко выпить, можно было даже пяток дней бухать, ежели у кого потребность такая была. Ваня против выпивки ничего не имел. Сам он был такого могучего роду, что свалить с ног этот волосатый организм можно было лишь спиртом. Но спирт Ваня не пил. Он интеллигентно употреблял коньяк и виски, и обитателям «отеля» пытался культуру эту прививать.

Единственное, против чего Ваня выступал резко и готов был «дойти до смертоубийства» – по крайней мере, обещал! – это были наркотики.