День свалившихся с луны

Даша, щурясь от яркого солнышка, робко вышла на полупустой перрон, и чуть не задохнулась от красоты. Это потом, прожив в этом городе много лет, она поймет, что такое солнечное утро – большая редкость в этом городе. И ей будет казаться, что тем далеким июльским днем ей сама судьба улыбнулась.

Ее никто не встречал. Так договорились. Но ее ждали. И когда она нашла нужную ей улицу, и нужный дом, и позвонилась в квартиру, ей открыли сразу.

– Ждем-ждем, – раскинув руки, встречал ее хозяин дома. – Ну, проходи-проходи, Дарья Алексеевна.

– А Вы – дядя Боря! – радостно ответила Даша.

– Он самый! И хороший знакомый ваших деревенских друзей. С Семен Игнатьичем, что домик Вашей бабушки купил, мы когда-то в тайге вместе работали… Так, ну, разговоры потом! Тамара! – крикнул дядя Боря в глубину квартиры, и оттуда тут же выплыла тетя Тамара. Именно «выплыла», и не иначе. Была она холеная и гладкая, с красивой прической в этот утренний час. И в шелковом красном халате, с китайскими иероглифами и драконами.

«Вот! – подумала про себя Дарья.

– Здравствуйте, барышня! – сказала хозяйка дома красивым басом. – Какая ж вы премиленькая!

Тетя Тамара поцеловала Дашу в обе щеки. Нет, не поцеловала, прижалась носом. И этот жест Даша запомнила. Навсегда. Она никогда с той минуты не целовалась при встрече с друзьями и знакомыми, а просто прижималась к щеке носом. Кокетливо так, нежно и аккуратно.

Вообще, то, как Дашу встретили ленинградцы, совершенно ей не знакомые, отложилось у нее в голове навсегда.

Даша отдала им сумку с подарками от деревенских друзей. Они разбирали ее, и восторгались всем, что извлекали на белый свет.

– Ой, медок! Деревенский! Янтарный! – щебетала тетя Тамара. Она, кстати, тут же поправила Дашу, и сказала, что дома у них не принято называть друг друга «тетями-дядями». Она – Томочка, а он – Борюсик.

Ну, против Томочки Даша ничего не имела. А вот называть лысого дядю Борю Борюсиком…

Тамара увидела ее замешательство, и быстро нашлась:

– Если хотите, можете называть его по отчеству – Борисом Ефимовичем.

– Годится, – улыбнулась Даша. «Борис Ефимович» – это нормально, это не Борюсик.

– А мы Вас будем величать Дашутой! – пропела Томочка. – Борюсик! Покажи Дашуте ее комнату!

Так Даша поселилась в этом чудном доме. Борис Ефимович Климов работал в каком-то научно-исследовательском институте. Томочка была певицей.