Там, где водятся женихи…

Она скромно улыбнулась, слегка покраснев, и уточнила:

– Госпожа, вам помощь не нужна? – и заметив мое удивленно лицо, пояснила:

– Постирать, погладить, подшить, помочь с прической?

Предположим, косу я и без нее заплету. А вот «погладить» будет очень даже кстати.

Девушка еще раз улыбнулась и попросила показать ей наряд. Что я и сделала.

– Всего-то? – удивилась она. – У других барышень в несколько слоев, с золотом и вышивкой.

После этих слов она ойкнула и покраснела еще сильнее.

– Простите, госпожа, я слишком много болтаю! И совсем не хотела вас обидеть! Повесьте, пожалуйста, платье на вот этот крючок, – с этими словами она показала на чугунный крюк в стене.

Я подчинилась, улыбнувшись в ответ:

– Вы не обидели. Ведь, главное не наряд, а душа? – ох, как высокопарно я заговорила. А она лишь закивала в ответ:

– Конечно, госпожа, конечно!

– А как вас зовут? – уточнила я. В этом чужом для меня мире нужно иметь кого-то близкого.

– Мила, к вашим услугам, госпожа! Если вы пожелаете, я могу стать вашей личной горничной! – она изобразила нечто вроде книксена.

А я поняла, что не знаю, как вот это делается. Еще сяду не так и рухну на пол на потеху публике.

– Очень даже желаю, Мила! – горячо заверила я ее. – Погладь мне, пожалуйста платье и научи вот так приседать.

Она кивнула в ответ. Подошла к платью и поводила над ним руками. А я глядела на это действо раскрыв рот. Руки Милы точно не светились от высокой температуры, из них не шел пар. Но платье разглаживалось! Да еще приобретало более яркий окрас.

Честное слово, ткань даже когда я ее только к портнихе принесла, так не блестела! Скромненький атлас превратился в некое подобие парчи. Только блестели в ней не золотые нити, а казалось, что в ткань вплетены крохотные изумрудики.

– Госпожа, я позволила себе некоторую вольность и чуть-чуть улучшила ткань на свое усмотрение. Вы не возражаете? – девушка застыла в ожидание моего вердикта.

– Нет, стало очень даже красиво! Благодарю, – похвалила я ее.

 – А теперь покажи мне эти приседания, пожалуйста!

– Какие приседания? – растерялась моя личная горничная.

– Вот эти, которые ты делаешь, когда с господами разговариваешь! – объяснила я, как могла.

– Книксены что ли? – рассмеялась Мила.

– Да-да, они самые! – подтвердила я.

И следующие пятнадцать минуть мы тренировали меня приседанию на одной ноге. А вторую ногу нужно было приставить сзади на носочек.

В принципе, ничего сложно.